— Поехали, Викторович! Если что, я могу поселить вас на время у себя.
— Спасибо, милая, но думаю, я справлюсь. Я уже снял квартиру и вообще, — он развёл руками. — Я думал, жизнь закончилась, а она только начинается.
Он открыл для Ирки дверь. Потом сам запрыгнул в машину.
Жизнь и правда только начиналась, ведь впереди было лето.
Лето, которое, наконец, будет у них с Вадимом на двоих.
56
Ирка не думала, как ещё использовать ситуацию в свою пользу. Хотя могла бы, например, уволить Натэллу Юрьевну, даже надо было так сделать — предатель однажды, предатель навсегда — как советовал ей Север.
И она могла бы, гордо заявив, что та выбрала не ту сторону и сделала ставку не на того человека, но не стала. Нельзя злоупотреблять расположением шефа, тем более у неё были просьбы куда насущнее.
— Можешь просить что хочешь, — сказал Воскресенский, не поднимая глаз от бумаг, когда Ирка выразительно покашляла.
— Вы сильно рискуете, Борис Викторович, делая такие заявления, — улыбнулась она.
— Ну я рисковый, да, что поделаешь, — посмотрел он на неё поверх очков.
— Так о чём разговор?
— Дайте отпуск.
Шеф взмахнул руками.
— Как два перста оросить. Буду скучать, — ответил он и снова опустил глаза в бумаги.
— Нет, всё же он мечта, а не руководитель, — делилась Ирка с Севером, собирая чемодан.
Но Север не разделял ни её восторги, ни её радость.
— Зря ты отдала ему пробирку. Надо было подождать, когда он закончит хотя бы с одним из твоих дел, — сказал он ей прошлый раз. И они в итоге поругались.
— Фу! Какой ты мелочный, — как и прошлый раз, скривилась Ирка, но более миролюбиво.
— Не закончит и не закончит, я ничего не теряю. А всякого, кто знает, как мне лучше, я записываю в блокнотик «расстрелять в первую очередь». Петь, он не из тех людей, что бросает слова на ветер.
— Может быть. Но ты вообще понимаешь, чем рискуешь? Что ты нажила себе врага. И очень опасного. Или думаешь эта тварь так просто успокоится?"
"— А что может сделать эта тварь? Придумать очередную небылицу? Насобирать какой-нибудь грязи? Это всё равно что кидаться говном в человека за стеклом: и ему пофиг, а она в говне.
Она не самая умная баба на свете, Петь. Она злая, наглая и считает себя хитрее всех, — кидала Ирка вещи на кровать, чтобы потом уложить в чемодан. — Но нет ничего печальнее, когда тупое прикидывается хитрым.
— Ты её знатно разозлила.
— Если она решит мстить, то полная дура. Она ничего от этой мести не выиграет. А денег, думаю, и так наложила в кубышку, пока жила с Воскресенским.
