А когда этот мужчина и так у тебя в подкорке, когда она вычёркивала его, вычёркивала, стирала, выводила, как пятно, а он всё равно там — опасно втройне.
Ирка набрала воздуха в грудь, словно собиралась нырнуть. Воскресенский поднял глаза.
— Ну если я прошёл, ты точно пролезешь, — решил он, что это манёвр со втягиванием живота, чтобы пролезть в дверь.
Переступил на неровном торосе, оступился и... всё испортил.
Ирка покачнулась, ткнулась в его грудь на вдохе.
— Держись! — машинально прижал он её к себе.
Чёрт! Он пах летом, которого так и не было у них одного на двоих.
Горячим песком, бескрайним морем, ветром с запахом степных трав, дымом костра, затухающего на рассвете. Теплом, счастьем, домом. Мечтой, чтоб его, этого Воскресенского. Забытой мечтой.
— Я сама! — схватилась за дверь Ирка.
— Да, сама, конечно, сама, — неожиданно заинтересованно улыбнулся он.
И словно первый раз её увидел, проводил глазами. Как она протиснулась в салон, скользнула за руль, переползла на пассажирское место, поправила волосы.
— Что? — повернулась она.
— Ничего, — тряхнул он головой, будто прогоняя наваждение. Отвёл глаза. Завёл машину.
Закрыл дверь. Спрыгнул. Оглянулся.
— Слышь, парень, — услышала Ирка.
«Да чтоб тебя!» — выругалась она и приоткрыла окно.
И что чёртов старый гусь собрался ему сказать?
— Ты это, осторожнее с ней, — бросил дядя Вася на дорогу и раздавил ногой окурок.
— С кем? — не понял Воскресенский.
— Ну, с Иркой, — качнул тот головой в её сторону.
— В каком смысле? — уставился на него Воскресенский.
— Ну, шуры-муры там, все дела. Я понимаю, дело молодое, а она девка красивая.
Воскресенский обернулся. Ирка открыла бардачок, резко делая вид, что ищет аптечку. Нашла.
— А в чём дело? — удивил он.
Ирка снова уставилась в зеркало заднего вида.
— Ну… — замялся дядька.
— Что ну? — нетерпеливо хмыкнул Воскресенский.
— Ну, нельзя с ней, — крякнул тот.
— В каком смысле? — хохотнул Вадик.
Дядька многозначительно выбил из пачки ещё одну сигарету.
— У неё кто-то есть? — настаивал Воскресенский.
— Ревнивый муж? Строгий отец с дробовиком? Может, влиятельный любовник? Вспыльчивый, подозрительный? На неё табу?
— Ну-у-у… — поскрёб тот щёку, напуская дыма и тумана. — Не то, чтобы табу.
— Да что не так?! — взмахнул руками Вадим.
6
— Да вэдьма она! — аж подпрыгнул Аббас. — Шайтан-баба! Не связывайся ты с нэй!
«Ах, ты… я твой дом труба шатал! — выдохнула Ирка. — Твой калитка тряс, огород топтал, кэпка на хрену вертел! Ах ты!..
