Можно было подумать, мы действительно пререкаемся из-за граппы. — А домашнее задание приготовил?
Странные он задавал вопросы. Не видел меня десять лет, а говорит так, будто продолжает вчерашний разговор.
— Почему не приготовил? Чувствуешь себя плохо? — не отставал он.
— Чувствую я себя хорошо, — произнес я, решив не рассказывать ему, на какой факультет поступил, и о том, что, хотя десять лет назад я и провалил экзамен по латыни и греческому, теперь я — специалист по классической литературе. Хотел даже добавить, что именно он привил мне любовь к классикам.
Но он вел себя так, будто я в очередной раз опоздал на урок — как обычно, заигрался в марблы с местными мальчишками и не смог вовремя подняться к нему на занятие.
-уШога? Ну и?..
— АПога — ничего. Отец просил передать вам привет, — солгал я. Упоминать про маму я не собирался.
— Обязательно передай и ему привет. Передашь? Я пообещал.
— Вы так и читаете по одному канто из «Божественной комедии» в день? — осведомился я, пытаясь снять напряжение, — и тут же понял, что натянул нить беседы еще туже.
— По-прежнему по канто в день. Опять молчание.
— И продолжаете преподавать?
— А есть я продолжаю? — рявкнул он в ответ, передразнивая мой вопрос. А потом посмотрел на меня так, будто мне полагалось дать на это ответ. Вот только мне нечего было добавить к этому странному обмену репликами. Никак я не ждал такого беспорядочного разговора.
— Понятное дело, продолжаю, — проговорил он, поняв, что я не успел ответить за отведенное мне время.
—
Меньше, чем раньше. Сплю теперь дольше, но у меня есть очень толковые ученики.
— Вроде меня? — уточнил я, попытавшись добавить в разговор толику иронии.
— Ну, если тебе это приятно, можно и так сказать. Вроде тебя.
Пока он закуривал сигару, я, не удержавшись, спросил:
— А вы меня помните?
— Помню ли я тебя? Разумеется, я тебя помню! Как ты спрашивать-то можешь!
— Дело в том, что сам-то я все помню, — добавил я, стремительно попытавшись замести следы первой пришедшей на язык фразой.
— Ну а чего бы тебе все не помнить? Склонения я у тебя нынче спрашивать не собираюсь. Впрочем, не искушай.
Я-то ждал, что он у самой двери страшно удивится, может, обнимет меня и тепло поприветствует в своем пыльном старом кабинете, и оказался не готов к этой россыпи тычков и уколов.
— Нелегкие времена настали, должен тебе сказать.
— В каком смысле?
— В каком смысле? Ну и глупые же ты вопросы задаешь.
