– Я спрятала его в старой подушке, – мрачно ответила Наденька."
"– А покупали в оружейной лавке в Петербурге, – усмехнулся Сергей Васильевич, пряча револьвер. – На будущее запомните: никогда не покупайте оружие вблизи своего дома. Как только наши люди стали искать, у кого в вашей семье имеется револьвер, они сразу же выяснили, что вы лгали, когда говорили мне, что у вас нет оружия.
Наденька вспыхнула, но ничего не сказала и только села в кресло, с вызовом закинув ногу на ногу.
– Итак, – сказал Ломов, – оружие я забираю.
В убийстве признается другое лицо, а ваш револьвер пойдет как улика. Вас никто арестовывать не будет, но любезность за любезность: вы будете регулярно докладывать мне о том, что происходит в доме Павла Антоновича. Меня интересуют посетители, разговоры и… словом, все, что имеет хоть какое-то отношение к политике. Полагаю, вы сможете договориться между собой, кто именно из вас будет этим заниматься.
– Вы хотите заставить нас шпионить! – возмутилась Лидочка. Елена Владимировна легонько коснулась ее руки.
– Вероятно, вы еще не знаете… Моя дочь собирается выйти замуж… за Федора Алексеевича… и покинуть дом.
– Не имею возражений, – ответил Ломов, и этой фразы оказалось достаточно, чтобы негодование Лидочки куда-то испарилось. – Личность Павла Антоновича притягивает самых разных посетителей, и я хочу знать, о чем они с ним говорят. Донесения будете оформлять в виде писем, об адресе и имени адресата мы условимся позже. Взамен, как я уже говорил, никто не будет подозревать Надежду Павловну в убийстве, никто не расскажет ее отцу о том, что она сделала, и вообще вашу семью никто не побеспокоит.
– Скажите, – не утерпела Елена Владимировна, – кто вы на самом деле такой? Вы ведь не просто следователь…
– Я занимаюсь особо важными делами, – ответил Сергей Васильевич, – и это все, что вам нужно знать. Так кто из вас будет автором писем?
Наденька нахмурилась и отвела глаза. Лидочка молчала. Елена Владимировна обвела дочерей быстрым взглядом и повернулась к Ломову.
– Что ж, вся неприятная работа всегда достается мне… Но ради блага семьи я согласна.
– Вы неподражаемы, сударыня, – сказал Ломов, с любопытством глядя на нее. – Впрочем, я заметил это еще тогда, когда допрашивал вас по поводу того револьверчика, который вы опрометчиво держали в ящике стола.
Елена Владимировна потупилась.
– К сожалению, – продолжал Сергей Васильевич, – нам не удастся сохранить в тайне, что Колозин был убийцей и что Павел Антонович зря вступился за него.
