– Метет, а? – заговорил Ломов после того, как обменялся приветствиями с доктором и Ольгой Ивановной и снял верхнюю одежду. – Еле добрались до вас… Гхм! Значит, сознался в убийстве… Где револьвер?
Доктор отдал оружие штабс-капитана, а Ольга Ивановна торопливо объяснила, что подозреваемый помещен под арест, его охраняют сторож и фельдшер, а впрочем, он не сопротивлялся, но все-таки порядком ее напугал.
– Я подумала, он может убить или ранить Георгия Арсеньевича, – сказала она, нервничая.
– Он вовсе мне не угрожал, – отозвался Волин.
– По-моему, ему хотелось облегчить душу, только и всего.
– Скажите, – спросила Ольга Ивановна, – а что ему будет, если его признают виновным?
От Волина не укрылось, что следователи переглянулись со значением.
– Полагаю, что ничего, – сказал Порошин, улыбаясь в усы.
– Уверен, любой состав присяжных его оправдает, – вторил ему Ломов.
– Но… – Ольга Ивановна озадаченно нахмурилась, – ведь убийство…
– Сегодня в Петербурге обыскали квартиру матери Колозина, – сказал Ломов.
– И служанка вспомнила, как по просьбе своей госпожи относила в заклад колечко, до странности похожее на то, которое было среди вещей убитой Изотовой. Когда сыщики передвинули шкафы и стали простукивать половицы, они нашли хорошо замаскированный тайник, а в нем – остальные вещи, которые Колозин забрал у жертв.
– Не может быть! – ахнула Ольга Ивановна. – Но ведь мать… Она же клялась, что ее сын невиновен…
– Ее клятвы ничего не стоили, – ответил Порошин.
– Она прекрасно знала, что он убийца, но она тоже мать, как и Анна Тимофеевна… И она решила спасти сына. Все остальное для нее не имело никакого значения.
– Какой ужас, – подавленно проговорил Волин.
Ломов метнул на него острый взгляд и подумал, что доктор слабоват и что, пожалуй, его роман с Амалией Корф продлится недолго. «Впрочем, – добавил про себя Сергей Васильевич, – это не мое дело». И, громко кашлянув, он затребовал у Волина детальный отчет о том, что ему сказал Терентий Емельянович Печка.
Сам отставной штабс-капитан в это время сидел в смотровой в обществе своей жены, старого сторожа, который недоверчиво косился на «убивца», и Худокормова, который не находил себе места от любопытства. Василису охранникам пришлось пропустить к мужу, потому что она подняла такой крик, что ее было слышно в другом крыле больницы.
– Я тебя не оставлю, Терентий! – твердила она, вцепившись в мужа.
