И пошел за ним… Мы вышли к какой-то ограде, он шагал вдоль нее, потом заметил дыру в том месте, где ограда обвалилась. Он залез в эту дыру, и тут я решил, что сон должен закончиться. Я вытащил револьвер и выстрелил ему в голову. Он выронил фонарь и упал… и тут я понял, что это вовсе не сон, а явь и что я действительно убил его.
– Откуда у вас оружие? – спросил Волин.
– Я офицер в отставке, – пожал плечами Печка. – Когда мы собирались ехать сюда, я взял с собой револьвер… Так, на всякий случай.
Но тут в дверях показались сторож и фельдшер, которых привела Ольга Ивановна.
Она стояла позади них, бледная как полотно и, когда ее спутники подошли к Печке, быстрее молнии подскочила к револьверу и положила на него руку, чтобы штабс-капитан не мог им завладеть.
– Боже мой, Георгий Арсеньевич! Он ведь мог вас убить!
– При чем тут господин доктор, – проворчал штабс-капитан, немного удивленный ее горячностью. – Я только Колозина хотел убить. Больше мне никто не был нужен.
Послали за следователем по особо важным делам, а штабс-капитана посадили под надзор сторожа и Худокормова в смотровой.
Доктор остался в кабинете и сел за свой стол, размышляя о чем-то. Ольга Ивановна, волнуясь, ходила по кабинету и делала вид, что прибирается.
– Вот вам и следователь из Петербурга, – сказала она, – Печка в глаза ему врал, что он ни при чем и не убивал Колозина, а этот господин ничего не заметил…
– Справедливости ради, – резко ответил Волин, – никто из нас ничего не заметил.
И я не понимаю, как он мог пешком добраться от нас до… до имения Снегирева и дальше – от него до усадьбы Меркуловых. Это не меньше восьми верст, да еще ночью…
Ольга Ивановна взглянула на него с изумлением.
– Но… он ведь предъявил револьвер… И зачем ему говорить, что он убил Колозина, если он никого не убивал?
– Да не убийца он, – сердито бросил Волин. – Вы видели его лицо в то утро, когда он узнал, что Колозина убили? Он был поражен! Я вполне допускаю, что он взял из дома револьвер… Может быть, даже обещал жене, что убьет Колозина… но, по-моему, он даже не верил в его вину…"
"– Да, это и есть самое отвратительное во всей этой истории, – проговорила Ольга Ивановна с горячностью.
– Что убит невиновный человек… Убит, может быть, из-за того, что какая-то не вполне нормальная женщина была убеждена в его виновности…
Но в следующее мгновение в дверь постучали, и вскоре в кабинет вошли Ломов и Порошин в шинелях, занесенных снегом.
