Мы так толком с ней и не поговорили: то убежала куда-то, то засобиралась домой. А ведь на этот вечер я возлагал большие надежды: хотел хоть что-то узнать о девушке, которая забралась ко мне под кожу сладким ядом, нарушив привычный уклад и ритм жизни.
Даша загадочно шепчет, кивая в сторону водителя:
— Он наверняка все понял.
— Что он понял?
Она многозначительно хмурится.
— Что Тимоха мог понять? Ты слишком хорошего мнения о его умственных способностях.
Тимофей кашляет в знак того, что он все слышит, да я и не пытаюсь говорить тихо.
— Он догадался, что ты не мой дядя, а я не твоя племянница. Так родственники не ведут себя.
— Ну слава богу, а то я думал, грех инцеста мне никогда не смыть и не замолить.
— Рома!
— Дашка, ты такая смешная, сейчас приедем домой — и в кроватку, только голенькими.
«И чур, я первый сверху», — говорю все это, подражая Орешкиной: таким же загадочным шепотом и выпучив глаза."
"Девушка ничего не отвечает, лишь поджимает губы и толкает меня в плечо. Господи, как я жил без нее раньше? Ведь как-то жил, что-то делал, приезжал каждый вечер в пустую квартиру.
Никто не пытался мне ее сжечь, никто не нарывался на соседей и их подозрительную бдительность, ни одна девушка не лежала в моей ванне голой, и я в ней никогда не занимался сексом. Оказывается, это так круто.
— Что?
Снова смотрит на меня, а я зависаю на ее глазах и пушистых ресницах, как семиклассник. Из головы все моментально выветривается: какое-то дурацкое письмо, риск потери фирмы, вопросы о семье Орешкиной.
«— Если тебя кто-нибудь обидит, ты скажешь мне, я накажу того человека», — говорю это серьезно, прекрасно понимая, что реально могу убить за нее.
Вот словно что-то щелкнуло в голове, тумблер переключился на режим «война».
— Роман Александрович, я вспомнил, — Тимофей так некстати влезает в мои откровения, надо точно урезать ему зарплату за говорливость.
— Ты вспомнил прекрасное выражение о том, что молчанье — золото?
— Нет.
— А зря, — держу Дашу за руку, откидываюсь на сидение.
— Я вспомнил, где видел жениха вашей племянницы, — делает ударение на последнее слово.
Даша напрягается, выпрямляет спину, я напрягаюсь в ответ, потому что слово «жених» уже звучит не так забавно, как раньше. Вот, кстати, о женихе не поговорили тоже, может, он на самом деле реально существует.
— Ну и где ты его видел?
Даша пытается вырвать из моих рук свою ладошку, отворачивается к окну, начинает нервничать. У этой девчонки все написано на лице, она не умеет скрывать свои мысли.
