Может, у нее прямо в лоб и спросить: «Что мой отец делает в этом городе с вами? Вы встречаетесь? Вы спите вместе? Кто вы такая? Что хотите от моего отца?» Но, конечно, ничего этого я не спросила.
— Да, все хорошо: обожаю, как мыло пахнет, так бы и мыла руки весь день.
Господи, какую чушь я несу.
— Понятно.
Быстро вытираю руки, комкая салфетки, делаю несколько шагов в сторону выхода.
— Девушка.
— Да?
— Вы телефон забыли.
— Спасибо.
Возвращаюсь за телефоном, хватаю его и, выйдя из уборной, упираюсь в грудь мужчины.
— Даша, ты что, хотела удрать от меня через окно в туалете?
— Нет, конечно. Ром, может, домой поедем, а? Что-то живот крутит и тошнит, а то, что заказали, возьмем с собой.
Вершинин смотрит с подозрением, а я вижу, как по коридору нам навстречу идет мой отец. Он разговаривает по телефону, не смотрит вперед."
"— Нет, меня нет в городе. У тебя есть пять дней, и не заставляй меня делать все самому, ты знаешь, будет все гораздо хуже, если за это возьмусь я.
Жесткий и требовательный голос, в котором чувствуется сталь и напор.
Толкаю Вершинина в нишу, где стоит огромная ваза, разворачиваю его спиной к проходу, встаю на носочки и целую, прижимаясь всем телом к мужчине.
Он отвечает сразу, стискивая мою талию: губы горячие, язык проникает в рот, это совсем не скромный поцелуй, Роман берет что хочет и где хочет, это я уже поняла, и это мне безумно нравится.
Слежу, как папа заходит в мужской туалет, на несколько секунд забываю про него и его даму.
Рома целует так, что голова идет кругом, царапаю шею, из груди вырывается тихий стон прямо в его губы. Чувствую животом, в котором уже закручивается вихрем возбуждение, его эрекцию.
— Мужской или женский?
Не понимаю, о чем он, а когда доходит, хлопаю по плечу, быстро оглядываюсь по сторонам: отца нигде нет, за угол завернула его блондинка. Так хочется понаблюдать за ними еще и увидеть ту мягкость в его глазах, с которой он смотрел на эту женщину. Неужели моего отца пробрало, он наконец отпустил прошлое и встретил достойную женщину?
— Поехали домой.
— В кроватку?
— Рома!
— В кроватку голенькими.
— Роман Александрович, ты невыносимый пошляк.
— Не могу рядом с тобой сдерживать себя, даже не хочу этого делать. Орешкина, ты такая сладенькая и аппетитная, сожру прямо тут и сейчас. Пойдем, найдем подсобку, хочу твою киску.
— Рома, — громко шепчу, округляя глаза от откровений Вершинина.
— Ладно, шучу, хотя нет, не шучу.
