Оглядываюсь по сторонам, около нас занято всего два столика: пожилая пара — женщина с любопытством посмотрела в нашу сторону и сложила губки бантиком; рядом двое мужчин — наверное, у них деловой ужин.
— Тихо ты, тут же люди.
— Только не проси меня говорить всем, что ты моя племянница и это семейная встреча. Я не смогу смотреть непохотливо на тебя, когда ты в таком платье.
— Рома!
— Хорошо, я могу и тише, но смотреть похотливо буду, у меня сейчас слишком хорошее настроение, чтоб с тобой спорить.
— Я совсем не успела привести себя в порядок, ты не дал времени.
— Орешкина, ты прекрасно выглядишь, как хорошо оттраханная, восхитительная девушка.
Вот как у него так получается говорить пошлятину, а совсем не обидно?
— Так, ты выбрала, что будешь?
— Нет, закажи на свой вкус.
Подозвав официанта, Роман сделал заказ, откинулся на спинку стула и стал внимательно меня рассматривать. Платье, конечно, что было в моем гардеробе, привезенном из дома, не совсем вечернее, но выгодно подчеркивало фигуру: облегающее, до колен, с глубоким декольте, цвета спелой вишни.
— Расскажи мне о себе. Я ведь специально позвал тебя в ресторан, чтоб хоть как-то поговорить, потому что наедине это просто невозможно сделать.
— Что рассказать?
— Сколько тебе лет? Кто твои родители? Что любишь на завтрак и были ли у тебя домашние животные? Что-то там про жениха, про которого, я надеюсь, ты пошутила, а если не пошутила, то придется мне его убить.
Роман сказал все это спокойно, вполне безобидные вопросы, про убийство Прохорова, я думаю, он пошутил.
А ведь я и сама хотела поговорить с ним и рассказать, кто я и откуда, он молодец, что вытащил нас сюда.
— Мне через месяц исполнится двадцать три года, первого марта. Из родителей у меня только папа, а еще есть младшая сестра.
— Сестра? Вы похожи?
— Нет, моя систер полнейший сноб, сильно умная и та еще язва.
— А ты не язва?
— Нет, я хорошая.
Рома искренне смеется, в глазах такая теплота, а я растворяюсь в них, как зефирка в горячем кофе.
— Кто твой отец, чем он занимается? Хочу с ним познакомиться.
Представила лишь на миг, как это будет происходить: холодный и совершенно непроницаемый взгляд отца, безэмоциональный и сдержанный, постоянно контролирующий себя и всех вокруг. Плотно поджатые губы, слегка бледное лицо — с таким лицом объявляют о казни, а не знакомятся с парнем дочери.
Парнем? Но Вершинин точно не тянет на моего парня, он мужчина.
