А еще надо поставить ей укол, не справится же сама.
Махнул рукой на друга, скинул куртку, помыл руки на кухне, без стука вошел в ее комнату, а там пусто.
— Черт, ну давай, не будь трусихой, — тихий голос со стороны ванной.
Медленно, чтоб не напугать, подхожу к открытым дверям ванной. Даша, приспустив свои блядские шортики, оттопырив попку, стоит со шприцем в руке, пытаясь развернуться и как-то сделать себе укол.
А у меня от ее «сладких персиков» — господи, я стал уже думать словами Ржевского — член моментально наливается кровью.
Мало я снега перекидал, ой как мало, не помогло совсем.
Так можно было стоять и наблюдать вечно, но нервы у меня не железные.
— Дай сюда, невеста бедовая, — подхожу, не давая девушке опомниться, беру из ее рук шприц, нагибаю над раковиной. — Воздух выпустила?
— Да.
Легко ввожу иглу и лекарство, Даша лишь тихо стонет, чувствую ее взгляд через зеркало, она не сопротивляется, а я, как маньяк, пользуясь моментом, откидываю шприц в раковину, запускаю руку между ног, сразу накрывая горячую нежную плоть.
Да плевать я хотел на ее жениха. Вот она, сейчас и здесь предо мной, в глазах огонь и гнев, сейчас зеркало треснет, или я провалюсь сквозь землю.
— Рома! Роман Александрович, а ну, прекратите! Сколько можно лезть ко мне в трусы? Кто вам дал такое право?
Ничего не отвечаю, лишь забираюсь другой рукой ей под толстовку, веду по животику, прямо под майку, сразу накрывая грудь ладонью, лаская сосок.
— Орешкина, еще хоть слово, и я возьму тебя прямо здесь.
Она замолкает, смотрит на меня, покусывая свои пухлые губки, а я ласкаю ее грудь, оттягивая сосок, девушка снова тихо стонет и выгибает спину.
Вот же дьявол!
Хочу ее, безумно хочу. Как помешанный.
— А ну, убери руки, — цедит сквозь зубы.
— А я предупреждал. Ты ведь сама хочешь, сама, признайся, Орешкина.
Чувствую ее частое дыхание, как расслабляются мышцы бедер и пропускают мою руку глубже, она уже мокрая там и такая горячая, что пальцы жжет.
— Ты не представляешь, как у меня стоит и болят яйца с самого утра.
Как я хочу оказаться в тебе.
Ее идеальная грудь тяжелеет в моей руке, а бедра чуть раздвигаются. Скольжу уже по ее половым губкам, размазывая влагу, проникая двумя пальцами, сразу глубоко, трахая ими, смотря на то, как порозовели ее щеки и приоткрылся ротик.
Все, сука, не могу больше.
Тянусь, закрываю дверь, стягиваю штаны вместе с бельем, вытаскиваю пальцы из нее, провожу несколько раз по члену, размазывая по нему свою и ее смазку.
