Чувствую, будет истерика — сначала у нее, потом у Орешкиной, которая точно склюет всю мою печень.
— Тимоха, давай к столу.
Тимофей оторвался от телефона, с интересом посмотрел на меня и Ирину. Сейчас точно скажет какую-то глупость, а мне потом расхлебывай.
— Ну, что ты смотришь на меня, как на отца родного? И запомни, Тимофей, вся глупость, сказанная тобой, будет эквивалентна деньгам. Хоть одно слово — и минус косарь от зарплаты.
Говорю все это тихо, Тимофей моргнул два раза, приоткрыл рот, но тут же его закрыл.
— Вот и молодец.
— Роман, я все-таки не поняла, ты никогда не говорил про племянницу, и вообще, зачем ты привез ее сюда?
И правда — зачем? В городской квартире было бы все проще. Хочешь сделать как лучше, сделай, но при этом очень сильно усложни себе жизнь. Прям звучит как мой девиз.
— Да, шеф, и мне интересно.
Показываю Тимофею один палец в знак того, что уже минус тысяча рублей, тот сопит и утыкается снова в свой телефон.
— Сестры моей двоюродной дочь, мы поругались лет десять назад, не общались совсем.
Старая история.
— Как интересно, — Ира подошла ближе, повернулась, чувствую, как прошлась грудью по моей руке, наклонившись к столу, подвинув тарелку, присела рядом на стул. — И надолго она в нашем городе? Ты же не собираешься ее поселить в своей квартире? Она говорила что-то о стажировке.
Тимофей вновь оторвался от телефона, но молчал, за что уже заслужил пирожок.
— Еще пока не думал об этом, вернулся поздно, сама понимаешь, пока в травмпункте, пока аптека.
А вот это хорошая идея: поселить Орешкину у себя, ну, не отправлять же ее в какой-нибудь вшивый мотель. Она там таких дел натворит со своим везением. Да и вообще, я не смогу уже ее отпустить, тот секс, что был между нами, его словно не было, я еще не распробовал все сладкие местечки этой строптивой девчонки.
— Надо позвать Дашу, — слишком резко встаю и отодвигаю табурет, тот падает с грохотом на пол, но как только я делаю несколько шагов в сторону коридора, распахивается входная дверь, в дом вваливается какой-то мужик.
Весь засыпанный снегом, на голове капюшон, он матерится и топает ногами.
— Что за ебучая погода! Твою же мать, да когда это закончится? Надо валить из этого города, а лучше сразу из страны.
Господи, чем я тебя прогневал за последние двадцать четыре часа, почему мой дом стал проходным двором?
Макса мне для полного счастья не хватало.
