Наверняка очередную гадость или грубость, или обзовет меня последними словами. А меня словно толкнуло к ней, схватил за шею, притягиваю к себе, жадно целуя в эти яркие пухлые губки. Член моментально встает по стойке смирно, реагируя на Орешкину, как на генерала на плацу.
Я точно озабоченный. Может, травки какие попить успокоительные?
Целую жадно, настойчиво, преодолевая сопротивление девушки, врываюсь в ее сладкий ротик языком — и тут же вою от боли в губе. Она меня укусила! Реально укусила так, что чувствую привкус крови во рту.
Отрываюсь от нее, смотрю с недоумением, ее глаза горят, даже сейчас Орешкина чертовски сексуальная и желанная. Волосы растрепаны, на щеках румянец, в глазах огонь. Так бы развернуть к стеночке, прислонить, сорвать с нее эти блядские шортики, поласкать гладкие губки, а потом провел бы по ним возбужденным членом и вошел бы по самые яйца, утопая в ее влажном лоне.
Видимо, на моем лице было написано все, что я хочу сделать.
— Кобель, — звонкая пощечина обжигает щеку.
А у меня шок.
Меня никогда не хлестали по щекам женщины, ну, Сысоева в десятом классе не считается, тогда было за дело, тогда заслужил. Поспорил с пацанами, что посмотрю на Сысоевские титьки, а посмотреть было на что. Задрал майку на физкультуре и получил по щам.
А вот сейчас-то за что мне прилетело?"
"— И не смейте больше так делать, Роман Александрович, а то я начну орать на весь дом, что меня насилует родной дядя.
— Орешкина, тебя какая муха укусила? Мало того, что наврала всем, так еще избиением занимаешься?
— Сказать, какая? Ты тащишь меня к себе домой, благородный д’Артаньян, пользуешься моей слабостью, а потом оказывается, у д’Артаньяна есть Констанция с четвертым размером, которая сейчас жарит яйца.
Точно! Ирина!
Блядь, реально поганая ситуация.
— Послушай, — потирая щеку, делаю несколько шагов в сторону Даши. — Никто ее не звал, она не моя женщина, просто любовница. У нас нет никаких отношений.
— Как у мужиков все просто. А со мной ты просто потрахался. Все, давай на этом и закончим нашу увлекательную беседу.
— Да не моя она женщина. То есть она женщина, но не моя.
— Ты это ей скажи. Она там так самоотверженно делает завтрак и просто мечтает остаться с тобой наедине. А ты просто меня нагло использовал.
— Я использовал? Вроде ты не была против. Я вот сейчас пойду и скажу, что ты никакая не племянница, а моя девушка. Херню насочиняла, что теперь расхлебывать надо.
— Ты совсем заболел, Вершинин? Какая девушка? Мы знаем друг друга всего день.
