— Люба — и все?
— И все. Блондинка, я посылала тебе фото из ресторана.
— Негусто.
Машка отпила прямо из горлышка, села за ноутбук, открыла почту, пальцы быстро забегали по клавиатуре. Рома прав, мы скоро всей семьей пойдем в анонимные алкоголики.
— Думаю, папа ее проверил вдоль и поперек. Но завтра и мы узнаем, кто эта дамочка такая. Точнее, сегодня.
— Как так?
— А так, что надо дружить с начальником охраны и дарить ему на день рождения и двадцать третье февраля дорогой вискарь.
Мы одновременно посмотрели на часы: ровно три ночи.
Снова стало грустно, шмыгнула носом.
— Ну, чего ты, бедовая? Все хорошо будет. Вершинин твой еще приползет и будет у папеньки просить твоей руки. Вот увидишь. Скажи, он классный?
— Он самый лучший… люблю его.
Маша садится рядом, обнимает меня, гладит по спине.
— Но он не простит меня.
— Простит, ты же непутевая, какой от тебя можно ожидать подвох? Только яичницу можешь сжечь, а не директору фирмы запудрить мозг, тут талант нужен.
— Я сожгла.
— Ну, я же говорю. Не плачь, все будет хорошо.
— А папа сказал, что Прохоров вернулся.
— Интересно посмотреть на твоего Вершинина и как он начистит рыло Федору. А папа что, с тобой не приехал?
— Нет.
— Значит, утром явится.
Мы легли на кровать, я как и была — в брюках и блузке, раздеваться не было никаких сил. Машка что-то еще говорила, я засыпала под ее голос. Хорошо, что у меня есть сестра.
— Машка.
— Да.
— Я так благодарна тебе.
— За что?
— Ну, если бы не ты, я бы не согласилась на эту авантюру, не уехала бы в другой город, не встретила бы Романа.
— Считай, что я твой купидон и добрая фея в одном лице. Родишь сына, буду ему крестной.
— Ну, до сына еще далеко.
— Кто знает. Вы там, наверное, из койки не вылезали, как кролики рекорды ставили.
— Маша!
Я заулыбалась сквозь слезы, представила маленького мальчика, похожего на Вершинина, как он тянет ручки и мило улюлюкает. Надо отдохнуть, а завтра поговорить с папой, я просто так не откажусь от своего мужчины.
Глава 39
Вершинин
Тело затекло, с трудом переворачиваюсь на спину.
Держусь за голову, тру руками лицо.
Где вообще я?
Нажрались вчера с Максом. Точно вчера? Утром Орешкина болела с похмелья, а вот сегодня я.
Орешкина… черт!
Начинаю медленно себя ощупывать: рубашка, брюки, все на месте. Рядом раздается громкий храп. У нас будет одна группа анонимных алкоголиков на двоих, если, конечно, Орешкина согласится.
Но на пути к моей сладкой девочке еще две преграды: папа и жених, который якобы гей.
