Но, возможно, именно этого она и добивается. Ей нужен повод обвинить меня. А я до сих пор не нарушила ни одно правила. И всё же я не спускаю ей гадких слов:
— Как вы смеете так обо мне говорить! Вы! Это вы здесь единственный порченный товар с гнилым языком и черной душой! Чем вам не угодила молодая жена кузнеца? Что вы наговорили её мужу? Это ведь вы подстроили ее наказание. Из-за вас цветущая женщина превратилась в тень самой себя. И вам всё мало! — Я уже поднялась и прихрамывая стала осторожно продвигаться маленькими шажками в сторону двери.
— Что это? Зависть к тем, кто лучше вас? Моложе? Чище? Или вам просто скучно, когда вокруг люди просто живут да радуются? Сжечь наш с дедом дом — ваша идея?
— Да как ты смеешь, маленькая невоспитанная дрянь! — Тарика переходит на визг и напирает, так некстати перекрывая мне доступ к выходу, — вот видишь, Сарид! Видишь? Говрила я тебе? Говорила? Смотри, какую невесту себе берешь! И как у нее только язык не отсох от этих слов! Такой и двенадцати палок не хватит, чтобы ума набраться!
Сарид мнется рядом и лишь мычит что-то невнятное.
Полагаю, пытается вставить своё веское мужское слово, но ему на ум не приходит ничего путного.
— Так от правды-то язык не отсыхает. Вам бы, Тарика, себя поберечь стоило. Не ровен час, ядом подавитесь, а я, ведь, не от всех недугов лечить умею.
— Ааах! Так вот ты как заговорила! Дрянь! Мерзкая гулящая девка! —
Тарика не выдерживает и бросается на меня, успеваю увернуться, попутно сделав еще один шажок к заветной свободе, а она в полутьме налетает на скамью с которой грохоча начинает сыпаться утварь.
Гадина взвывает от боли, и я даже не успеваю понять из-за чего, потому что в два прыжка оказываюсь возле двери. Рывок и оказываюсь за порогом, вдыхая полной грудью морозный воздух. Бежать, быстрее, как можно дальше…
— А ну стоять, дочка! Староста возникает на моем пути, словно из-под земли. Бросаюсь в сторону через сугробы, но это промедление стоит мне драгоценных мгновений и уже в следующий миг меня снова перехватывают поперек талии и волочат обратно.
Сени озаряются тусклым светом лучины и староста хмурится, рассматривая осколки на полу. Тарика бросается к нему, падая ниц.
— Она! — тычет в меня пальцем и издает фальшивый не то стон, не то всхлип, — Она… пыталась меня убить! Оскорбляла, а потом набросилась.
— Тише ты, Тарика. Сарид, объясни, что здесь произошло!"
"А мое мнение он выслушать не хочет? Злость клокочет внутри требуя выхода, но я сжимаю сильнее кулаки, стараясь успокоиться.
