Это спасало меня. Голый энтузиазм и мысли о тебе. Как поцелую тебя и сожму крепко-крепко… А ты как, милая? Боже, любимая, если бы ты знала, как я себя ненавижу и презираю! За то, что втянул тебя в это дерьмище парашное, — в голосе Серёжи слышатся отчаянные нотки.
— Перестань! Никто из нас не виноват! Мы стали жертвами. Обстоятельств, — я пытаюсь не кричать, но с трудом получается. Эмоции летят в разные стороны как бракованные бенгальские огни.
— Где ты? Я не мог до тебя дозвониться.
Этот итальянский ублюдок тебя отпустил? Отпустил же, да? — спрашивает с надеждой.
Я молчу.
Вот и настал тот самый проклятый момент истины.
— Серёжа…
— Лина! — голос повышает. — Когда меня держали, то сказали, что ты… не выходила на связь. Потом сказала похитителям что-то об обстоятельствах, которые изменились. Меня едва насмерть после того не забили… Кровью срал и харкал. Думал, сдохну! Что изменилось, Лина?
Я резко дёргаюсь, отвечая на автомате:"
"— Были проблемы.
И сейчас то-же. У меня проблемы, Серёжа. Очень серьёзные.
— Говори! Что случилось?
— Я д-думала ты знаешь. Может мерзавцы т-тебе рассказали?
— Гниды ничего мне не говорили! Они неделями держали меня в зассаном подвале! Если бы ты только знала через какую срань я прошёл… — нагнетает грозовые интонации в голос.
— Знаю. Понимаю. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь!
— Нам нужно придумать план, как забрать тебя у итальянского гондона! Я заберу тебя к себе, малыш.
Но пожить, наверное, пока придётся у Павлика в деревне. Здесь хорошо. Чистый воздух. Природа. Натуральная и полезная жратва.
— Не могу. Я… Я-я-я…
Ну как ему сказать? Сложно, чёрт! Боже!
— Лина, говори. Я не могу долго висеть на проводе. Рискованно, — сердито предупреждает.
— Я… беременна, Серёжа.
Бах. Сердце в груди врезается в рёбра и будто взрывается, разлетаясь на осколки, как снаряд.
— Беременна? — ревёт диким медведем. — Стоп. Чего? Я сейчас откинусь на месте! То есть ты… почему не сказала ничего? То есть они тебя… беременную вынудили лечь под мразь бандитскую?
— Нет! Ох, нет! — сердце грозится вылететь из груди. — Этот ребёнок… он не т-твой, — шепчу, едва не умирая. — Это ребёнок Леона. Понимаешь?
— Ах ты ж блядь! — я взвизгиваю, когда слышу мощный грохот на заднем плане в динамике.
