Врагов своих презренных, которые причинили боль его собственности. Готов разорвать любого. За каждую выплеснутую слезу его женщины.
Верзилы — бандитские наёмники, обступают меня со всех сторон, закрывая широченными спинами.
— Суки, — Леон тихо рычит, сжимая кулаки.
Он не может подойти ближе. Я хнычу, на разрыв души, начинаю раскачиваться на долбанном стуле, но меня мгновенно осаждают.
— Не дёргайся, иначе пулю всажу в лоб. Сначала тебе, потом чпокарю твоему, — холодное дуло пистолета втыкается в центр спины, между лопаток.
"
"Замираю. Слёзы сами по себе скрапывают с щёк. Пустым взглядом я смотрю на любимого и молюсь, чтобы Боже нас пощадил. Свои взглядом я без слов демонстрирую Леону все свои чувства. Извиняюсь перед ним. В сотый, нет, в миллионный раз подряд.
Простил? Простил, же! Иначе бы не пришёл.
Леон. Леон. Леон.
Как же сильно, безмерно, безумно, неистово сильно я тебя люблю.
— Девчонку отпустите, — грозно приказывает Моретти. — Я один пришёл. Безоружен, — руки вперёд выбрасывает.
— Вот это да? Что, Моретти реально из-за девчонки рискнёшь всем? Даже своей шкурой? Это тупо.
— Это чувства, — спокойно возражает Леон. — Их не за какие деньги не купишь. Я жизнь за Лину отдам. Тебе, жирному мешку это не понять.
Слова Леона бьют в самое сердце.
И снова меня совесть раздирает на клочки.
Как я могла предать? Как?
Не он был чудовищем. О, нет! А тот, от кого я никогда не ожидала ножа в спину. Чудовищем оказался Серёжа. Тот, с которым мы вместе выбирали обручальные кольца и собирались пожениться.
* * *— Значит, ради спасения её шкуры ты готов… на всё, — глумливо говорит Злобин. — Что ж… Давай, — машет стволом в сторону стола. — Мои юристы всё подготовили.
Из толпы прихлебателей Злобина отделяется высокий, крепкий мужчина с залысинами на голове. В правой руке зажата ручка дорогого кожаного портфеля. Он подходит к столу, начиная раскладывать бумаги. Наверное, это юрист. Он никуда не торопится, раскладывает бумаги ровными стопками и только потом, осуществив задуманное, выпрямляется.
— Всё готово, Борис Глебович, — произносит мужчина с лёгкой отдышкой, промокает платком пот, выступивший на лбу. Он с опаской косится на обилие оружия и заметно нервничает. — Можно подписывать бумаги.
— Хорошо. Далеко не уходи, Чащин. Проверить надо будет, чтобы итальянская рожа всюду, куда надо, подписи поставила… — диктует Злобин.
— Что это? — шепчу еле слышно.
