Сестра!
— Где Катя! Где она? — дёргаюсь на стуле как сумасшедшая, кричу до пожара в горле.
— Инвалидка твоя рядом, за стенкой валяется, — Сергей сплёвывает на грязный пол. — Если бы не увидела нас с Оксанкой, на двух ногах бы ходила, а не как лягушка ползала с перебитыми лапами.
— Не трогайте её, прошу. Она вообще здесь ни при чём! — топаю ногами.
Умереть хочется. От невозможности, беспомощности своей убогой, чтобы повлиять на ситуацию.
— Доверчивая ты, Лина, — Сергей торжествующе смеётся, резко хватает меня за подбородок.
— Как же легко было легко и сладко тебя ломать… Мы с парнями ржали, когда ты с ума сходила и думала, как бы к Моретти подлизаться. Но я знал, верил, что ты сможешь. Ты ведь у меня девочка целеустремлённая и упорная…
— Подонок. Настоящая гниль поганая, — слеза медленно катится по щеке.
Сергей сильнее хватает меня за скулы, будто тисками кожу вспарывает, наклоняется очень близко, шепчет зловеще, поглаживая тыльной стороной ладони, пахнущей куревом, по свежей ране:
— Последний поцелуй, милая! Подари мне свой сладкий ротик… Последний раз.
И умри.
— Н-нет! Ты прокля….
Сукин сын впивается в мои губы. Больно. Очень. Его отец глумливо стебётся, заливаясь смехом. Я захлёбываюсь в отвращении, как будто меня в кучу мусора бросили и я тону там. Мусор везде. В лёгких, в печени, в почках, в сердце.
Скользкий язык врывается в мой рот. Я не могу вырваться, ведь я связана. Разве что… кусаю! За язык мерзавца. До вкуса крови. Наслаждаясь триумфом.
— Ах ты ж ёбаная овца!
Зажмуриваюсь.
Подонок замахивается кулаком. В этот раз боль будет на грани.
— Босс, к складам несётся тонированная иномарка.
Сергей отстраняется, отпуская моё истерзанное в кровь лицо. Переключает внимание на влетевшего в комнату парня.
— Внимание! Всем приготовиться! — вопит Злобин.
Старый подонок вытаскивает из кармана ствол, клацает обоймой, перезаряжая.
Сердце в груди пропускает удар.
Сейчас это случится.
Глава 29.
Лина
Высокая и крепкая фигура появляется в проходе большого грязного помещения с замызганными окнами.
Здесь холодно, сыро. Воняет мусором. Я узнаю своего любимого. По походке, по внушительному телосложению. Рыдать хочется ещё больше. От страха и радости одновременно.
Леон пришёл. Не может быть. Пришёл!
Нужна значит. Любит. Всё ещё любит.
Остыл. Теперь на помощь пришёл. Чтобы спасти.
— Леон! — я рвано кричу, дёргаюсь к любимому, захлёбываясь в истерике.
Он молчит. Взглядом насквозь душит. Нет. Не меня.
