Ты ничего не значишь для меня. Вали в Россию. С барахлом. Захлёбывайся в бабках, которые я перегнал на твой счёт. Твоя пизда нехило пополнила твои счета. Это твой максимум. Всё. Тебя больше не существует для меня.
Леон скрещивает руки. Одна поверх другой. Правая рука с пистолетом лежит поверх левой.
— У тебя есть минута, чтобы сесть в эту тачку, Полякова Алина. Если не уедешь, — ухмыляется, как маньяк. — Тебя никто не будет искать здесь. Я лично выброшу твоё тело пираньям.
— Леон… Я…
Снова гремит выстрел.
Пуля выбивает искры из брусчатки около моих ног.
— Десять секунд уже прошли.
Я медлю, как идиотка или самоубийца какая-то. Боже, я так не хочу верить, что это конец. Только не так… Пожалуйста!
— Ещё десять минут остались позади.
Я смотрю в лицо Леона. Сейчас оно ничего не выражает и напоминает алебастровую маску — так сильно он побелел, а глаза — глаза как озёра кипящей смолы. Без малейшего огонька.
— Поторопись…
Меня заталкивают в автомобиль силой. Кажется, старается не только водитель, но и сам Алонзо старается изо всех сил не допустить убийство.
Но Леон… он близок к тому, чтобы убить. Хладнокровно. У него не дрогнет рука. Я едва не выпрыгиваю обратно из салона, чтобы он оборвал мои мучения этим проклятым выстрелом.
Но машина стартует с места. Я выкручиваю шею назад. Смотрит он вслед. Или нет?
Леон разряжает всю обойму в воздух и, отбросив пистолет, вихрем проносится в двери дома.
В следующее же мгновение машина резко выезжает из двора, и ворота захлопываются.
Они отрезают меня от любимого и сына.
Между нами всё кончено. Навсегда.
Я больше никогда не увижу ни Леона, ни нашего с ним малыша.
Глава 26.
Я чувствую себя разбитой, растоптанной, оторванной от реальности. Жизнь летит мимо меня. Я не живу. Нет. Больше не живу, а существую. Как вещь. У которой больше нет ни сердца, ни души. Я просто парю в потоке суетящихся людей, которые задевают меня плечами, на выходе из терминала.
Нет никаких чувств. Внутри убийственная пустота.
Леон выбросил меня из жизни, вычеркнул, словно мусор.
Хотел убить. Хотел, взять расплату кровью. Слёзы капают по щекам, заливая лёгкую ткань белоснежного платья. С собой у меня всего лишь сумочка с кое-какими деньгами и документами. И это платье. Которое однажды Леон подарил мне во время прогулки по центру Неаполя. Леон нагрузил меня дорогим барахлом. Словно девушку, возвращающуюся из шоппинг-тура ОАЭ. Но я не стала брать ничего. Ничего, кроме сумочки с документами.
