Я могла бы признаться в любви к Леону тысячу раз, но в мире мужчин судят не по словам, а по поступкам. Все мои поступки — один ужаснее другого.
— Ты должна была признаться раньше. Тогда был бы крохотный шанс. Сейчас я его не вижу.
Слова Алонзо прибивают меня к полу, я ниже опускаю голову, как побитая собака.
— Леон в ярости. Думаю, он бы убил тебя, — старик немного жуёт губами, раздумывая. — Убил бы, если бы не любил.
Что?!
Я с удивлением смотрю на старика.
— Он изменился рядом с тобой, — нехотя признает синьор Алонзо.
— Стал другим. Не таким дёрганым, более сильным и цельным. Но сейчас твоё предательство отравило его любовь. От любви до ненависти один шаг, знаешь же? Тебе нужно уехать, Алина. Пока этот шаг не пройден безвозвратно. Твоё присутствие здесь нежеланно и губительно для вас обоих.
— Мой сын… — рыдаю, заламывая руки.
Старик качает головой.
— Леон не даст его тебе. Не мечтай… — старик внезапно поворачивает голову в сторону, будто услышав что-то.
— Я бы хотела полюбоваться издалека на малыша.
Хотя бы спящего. Хотя бы…
— Нет!
Алонзо поднимается и подходит к окну.
— Прислуга собирает твои вещи. Всё, что тебе дарил и покупал Леон.
— Я не могу уехать, ни попытавшись поговорить с ним. Не могу!
Но старик крепко хватает меня за плечо и выталкивает из кабинета.
— Тебе нужно, — выделяет он это слово. — Нужно уехать…
— Я хочу…
— Послушай! — шипит дед. — Сейчас грядёт буря. Лучше переждать её. Леон горяч, но может и остыть… — с внезапной теплотой говорит Алонзо.
— Слишком мало времени. Он не может судить здраво. Только злится. Потом… Нужно время, Алина. У тебя его нет! Пошевеливайся…
Похоже, водитель привёз меня из больницы только для того, чтобы меня вышвырнули из этого дома, собрав все дорогие презенты Леона и нагрузив этой роскошью багажник автомобиля. До самого верха.
— Я отошлю тебя в одно из своих имений… Буду держать в курсе всего!
Я не верю своим ушам. Смотрю на морщинистое лицо Алонзо с хрупкой надеждой.
— У меня есть шанс? — спрашиваю, цепляясь за руки Алонзо.
— Поторапливайся. Пока Леон не спустился. Ну же… — толкает меня в машину, не слушая мою торопливую речь и просьбы.
— Я уже спустился.
Мёртвый, холодный голос Леона прорезает воздух. Мне мгновенно становится нечем дышать. Я словно лежу на дне океана, и толща воды давит на грудь — ни вздохнуть, ни пошевелить и кончиками пальцев.
— О каком шансе ты говоришь, Алонзо? — хрипло спрашивает Леон. — Она проебала их все, до единого.
