Но они оба до такой степени проникли в мою душу, пустили корни, опутав сердце, что я реально пока не знаю, что делать.
Мне не нужна такая любовь, от которой больно, которая режет тупым ножом. Но главное, что все их слова были ложью, все до одного."
"— Я могу идти? — смотрю в глаза начальнику, не показываю своих эмоций, мне нечего ему ответить, нечего сказать в свое оправдание.
— Это твой последний рейс в Испанию и обратно, идешь к медикам со всеми справками, а далее в декрет. Дышать воздухом, кушать фрукты.
— Но…
— И так достаточно полетала, потом спасибо скажешь.
Шеф прав. Надо завязывать со всем этим и думать о ребенке, покупать пеленки и ползунки, больше гулять и перестать дергаться и стрессовать. Он прав.
— Хорошо, — улыбаюсь, я на самом деле благодарна этому мужчине, вот бы мне такого отца, которого у меня никогда не было, который вправит мозг и пожалеет, когда надо. — Как вы узнали?
— Моя жена была трижды беременна, я это вычисляю сразу. Тебе будет нелегко, Любимова, но ты справишься, ты боец.
Удивилась такому заключению, попрощалась с начальством, уже более уверенно покатила чемодан к борту. Мой последний полет, Испания, несколько часов, и я повешу любимую форму в шкаф на долгое время.
Сентябрь, хмурое и дождливое небо.
Мы готовы встречать новых пассажиров, у них впереди красивейшие пляжи Средиземного моря, и у многих приятный отдых.
— Крис, а в джетах круто?
— Круто, Маш.
— Чем ты провинилась, что тебя сослали к нам?
— Начальству виднее.
— Говорят, у тебя был роман с пилотом и клиентами, правда?
Маша, одна из стюардесс, сопровождающая со мной и еще двумя бортпроводниками, смотрит большими карими глазами, в них блеск любопытства.
Облизывает губы, поправляя гладкие темные волосы до плеч. Она такая молоденькая, полная энергии, носится по салону боинга как заведенная.
— Нет, Маш, врут безбожно, не слушай никого.
— Да? Но как же, а говорят…
— Говорить могут все что угодно, все, давай нацепи улыбку и встречай пассажиров.
Я и сама приветливо улыбаюсь людям, которые не спеша заходят на борт, все почти заняли свои места, но телескопический трап не убирают, значит, ждем еще кого-то.
Опускаю голову, поправляя пиджак, неосознанно провожу по животу рукой.
— Здравствуйте, — Машкин голос звучит как сладкий мед, она снова увидела классного мужика, такая реакция у нее только на них.
Ей не отвечают, но я за доли секунды чувствую чуть уловимый аромат смородины и сандала, сердце пропускает удар, поднимаю голову.
Громов.
