— Вот, ты даже в моем кабинете показываешь свой дрянной характер и прыскаешь ядом. Не зря Курапов жаловался на тебя, довела мужика.
— Аминь.
— Любимова!
— Извините, вырвалось.
— Я сделал что мог, а то ты сейчас стояла бы не здесь, а в лучшем случае клеила бирки на чемоданы в зоне контроля.
— Я ценю это, Виктор Иванович, на самом деле ценю. Спасибо.
Да, я больше не летаю в бизнес-авиации, и эта дорога закрыта, наверное, для меня навсегда. Кто-то сверху решил, что проблемный бортпроводник, которым интересуется Федеральная служба безопасности, не совсем уместен в небе с очень влиятельными и богатыми людьми.
К тому же Курапов с Жанной подлили огня, их донос не остался незамеченным. Пока я была в отпуске, всем повторили по десять раз, как себя не надо вести и что будет, если кто-то решит раздвинуть ноги и завести интрижку с пассажирами.
Никто, конечно, не называл моего имени, и пальцем на меня не показывал, но слухи все еще ходят.
— Удивляюсь нашим слепым медикам, они так и не догадались?
— О чем вы?
— О том, что ты беременна, а летаешь, все потому, что мозгов нет.
Любимова, ты совсем чокнулась? Ладно, я пойму, была у тебя интрижка с пассажиром, но ребенок, он почему должен расхлебывать за свою тупую мамашу?
Виктор Иванович повысил голос, я стояла, как провинившаяся школьница, понимая, что каждое его слово — правда. Из меня выйдет отвратительная мать, которая думает лишь о том, как плохо ей, пытаясь заглушить работой тоску и боль, вместо того чтобы думать о ребенке.
Вздыхаю, отвожу глаза.
— Сколько?
— Почти шестнадцать недель.
— Не спрашиваю, кто отец, не мое дело. Ты чего добиваешься?
— Я просто люблю свою работу.
— А на все остальное, я смотрю, тебе наплевать?
— Нет, это не так.
Понимаю, что мое поведение не имеет оправдания, но последние несколько месяцев я не узнаю сама себя. Я словно застыла во времени и пространстве, не обращая внимания на окружающий меня мир. Словно какой о злой волшебник подменил меня, но ведь я совсем не такая размазня, я сильная.
— Так что с тобой, Кристина? Какого хрена сейчас передо мной стоит унылая девочка, смотрит в пол, готовая пустить слезу? Где та дерзкая, уверенная, все сметающая на своем пути девушка?
Сама не знаю, куда она делась, но внутри одна пустота, что хочется выть волком. Я прекрасно понимаю, что так не должно быть, что сходить с ума по мужикам, которых я знала две недели, невозможно.
