Мне уже сказали, — тихо-тихо отзывается он, а у меня в ушах начинает звенеть.
До меня, наконец, доходит! Ну, конечно. Дильназ, которая слишком легко меня отпустила. Слова Аделины о том, что меня кто-то может украсть. Даже Индира и ее “расскажешь потом, как все прошло”. Все всё знали!
— Это заговор? — заламываю правую бровь.
— Пришлось очень постараться, — уголки его губ задрожали и поползли вверх. — И кстати, тебя сегодня там не ждут.
— Почему это? — убираю ладонь и смотрю с вызовом.
— Потому что сегодня нам надо серьезно поговорить и решить, что делать дальше.
Он прочитал мои мысли, или мы уже так сплелись ветвями, что думаем одинаково. Несколько лет назад я сказала ему, что еще не готова. Но все это время только боролась с собой и желанием быть с ним. Образ Лины постепенно стерся из памяти, а если что-то снова возникало перед глазами, то я пыталась быстро прогнать видение. Она больше не должна стоять между нами. Пусть земля ей будет пухом.
— И что ты предлагаешь?
— Поговорить, обсудить, расставить все точки над “i”.
С океана снова подул холодный, пронизывающий ветер. Волосы растрепались, и я убрала их на одно плечо, а затем поймала на себе взгляд Карима. Он скользнул по лицу и спустился ниже, к шее, плечу, с которого слетела бретелька. Я потянулась, чтобы поднять ее, но он меня опередил, и сделал это молча, глядя в глаза. Я уже и забыла, что нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга.
— Пойдешь со мной? — спросил, протянув руку.
— Но Диля… — начала было я, а он улыбнулся.
— Она в курсе, что мама с папой сегодня будут мириться, — огорошил он.
— И все-таки это заговор, — я медлила, но он даже не нервничал.
— Пойдем, — повторил он и я сделала первый шаг навстречу.
***
— Сейчас согреешься, — сказал Карим, открыв дверь в номер и пропустив меня вперед.
Я и вправду продрогла, но не сказать, что от холода. Карим, к примеру, вообще не замерз, хотя на нем футболка и джинсы. Какой он все-таки красивый, думаю я, входя внутрь.
— Почему свет не включаешь? — останавливаюсь, когда за спиной закрывается дверь.
В комнате не так темно, благодаря уличному освещению. Я могу разглядеть кровать, стол, диванчик у окна. В номере так тихо, что я слышу стук собственного сердца и дыхание Карима совсем рядом. Оно опаляет кожу, как и пальцы, что мучительно медленно гладят мои руки.
— Я безумно по тебе соскучился, — от низкого тихого голоса судорожно вздыхаю и прижимаюсь спиной к его груди.
