Отгоняю от себя мысли о том, что это самый близкий нам человек. Просто не верю в это.
Я уже потеряла счет времени, когда дверь со скрипом снова открылась и я услышала тяжелые шаги. Медленно поднимаю опухшие от слез глаза и встречаюсь со страшным и надменным взглядом того, по чьей милости мы с дочерью здесь.
— Ты? — хрипло кричу.
Глава 49
— Вставай! — ледяным тоном приказывает Чингиз, направляя на меня пистолет. Смотрю на него и не могу поверить, что этот тихий, неприметный, вечно прилизанный директор из столичного филиала стоит за всем этим.
Как? Почему Зачем? Качаю головой, быстро поднимаюсь с пола, сажусь на кровать и закрываю собой дочь. Диля спит, ничего не слышит, а по мне ползет липкий, мерзкий страх, что мы не успеем выбраться.
— Глухая? Я сказал встать!
Мужчина теряет терпение и, схватив меня за предплечье, рывком тянет на себя и ставит на ноги.
— Нет! Нет! Отпусти! — шпилю я, пытаясь вырваться, но он усмехается и держит меня в тисках. Я барахтаюсь, как рыба на суше, тихо плачу, чтобы не напугать ребенка, но от голосов и шороха она просыпается.
— Мама?! — слышу ее голосок и застывая. — Это кто?
— Давай, Зара, скажи кто я? — зловещая ухмылка исказила его лицо. Никогда не видела его таким. Да и видела от силы раза четыре.
— Я не знаю, кто ты и что тебе нужно.
— Мамочка, мама! — испуганная Диля забивается в угол кровати и дрожит от страха. — Мама,иди ко мне, пожалуйста.
Чингиз бросает на нее короткий взгляд, а потом снова глядит на меня.
— Мы с твоей мамой прогуляемся.
Да Зара? А ты пока посидишь с Мусой, — от его приторно-сладкого тона скручивает все внутренности. — Только не зли его. А то мало ли что.
Я в ужасе распахиваю глаза, понимая, что он имеет ввиду и ору, срывая голос, когда он ведет меня к двери:
— Нет. Не трогай ее. Оставь меня здесь, я прошу тебя! Она болеет. Диля!
— Мама! Мама! Куда ты?! — плачет дочь, которую я уже не в состоянии защитить.
Но ее плач я теперь слышу лишь издалека, потому что Чингиз ведет меня по коридору к выходу из дома.
Я еле волочу ноги, а он еще сильнее сжимает пальцы на моих руках.
— Куда мы идем? — хрипло спрашиваю я
— Тебе понравится, — смеется он и заводит меня в маленький дом в конце огорода, — Заплатишь за своего мужа, раз он не дал мне уехать
Тошнота подступает к горлу, когда я понимаю, что он имеет ввиду. Кричи не кричи — все без толку. Мы на отшибе и нас все равно никто не услышит. Остается только тихо молится, беззвучно шевеля губами.
