А я неожиданно осознаю, что у нас никогда так не было. Я же, мать ее, принцесса, которая предпочитала только эстетично и предсказуемо. А теперь я сплошной оголенный провод — еще чуть-чуть и ударит током.
Мои стоп-сигналы не работают, потому что — о Боже — мне безумно приятно все, что он сейчас делает. Но когда мужчина сильнее пригвождает меня к себе и одним махом срывает полотенце, я сразу же прихожу в себя и, вырвавшись из объятий, начинаю шипеть:
— Какого черта ты здесь делаешь?
Взгляд Карима в полумраке порочный и опасный.
Он скрещивает руки на груди и грозно шепчет:
— Мы с тобой не договорили.
Хватаю с пола полотенце и прикрываю наготу. А он лишь усмехается.
— Я тебе все уже сказала, — поднимаю руку и указываю на дверь. — Уходи.
— Нет.
Стоит, не шелохнувшись, а я гневно топаю ногой и иду к шкафу за пеньюаром. Но Карим преграждает мне дорогу и смотрит снизу вверх так, что воздуха не хватает.
— Отключение света твоя работа? — задрав голову, спрашиваю с вызовом.
— Конечно, — уголок рта тянется вверх.
— В своем доме я знаю все.
— Это уже мой дом, — огрызаюсь. — Дай пройти.
— Нет.
— Знаешь, как это называется? — прищуриваюсь. — Проникновение со взломом. Я вызову полицию.
— Давай. По документам мы пока еще оба собственники, — хмыкает он.
— Козел, — ругаюсь я, но делаю это зря, потому что услышав это Карим хватает меня за талию и сильно сжимает ее.
— Пусти! — извиваюсь в его объятиях, но он сильнее меня.
— Посмотри на меня! — требует он грозно. — Смотри на меня!"
"— Смотрю! Что? Что ты хочешь увидеть? — восклицаю я.
— Ты целовалась с ним? — цедит сквозь зубы, прижимая к себе все сильней. — Целовалась?
Несколько мгновений вглядываюсь в его обезумевшие глаза. Хочу, чтобы ему было также больно, как мне.
— А если да, то что? — расплываюсь в коварной улыбке, замечая, как он стискивает зубы и мнет кожу все больнее…скорее всего до синяков. — Не он, так другой. Я молодая, свободная женщина. Я могу еще полюбить. И меня могут любить и хотеть.
Господи, что я творю? Он ведь сейчас как бык, перед которым машут красной тряпкой.
— Никогда! — рычит он. — Никогда к тебе не прикоснется другой мужчина пока я жив. Слышишь?
— Ты мне больше никто, — шепчу по слогам в его полуоткрытые губы, чувствую как жар внутри усиливается и разливается по венам.
Пальцы перестают сжимать талию, но хватают за запястья. За секунду оказываюсь у стены, полотенце снова слетает на пол, с мокрых волос на кожу стекает вода, внутри все трепещет, а мозг отключается.
