Мой арест получил широкую огласку и, кажется, удовлетворил китайцев. Тем временем моего сына тайно вывезли из Тибета в Индию.
— А на самом деле вы пронесли на борт «Куин Мэри» куклу и выбросили ее в море?
— Именно так. Куклу в натуральную величину. Я выбросила ее за борт примерно в середине плавания.
После небольшой паузы Фелдер снова заговорил:
— И все же есть одна вещь, которую я не могу понять. Зачем вы послали меня за этим локоном? Я подумал, что это было… — Он густо покраснел. — Испытание любви. Возможность оправдать себя в ваших глазах и доказать свои чувства к вам.
Но вы ясно дали понять, что не испытываете ко мне ответных чувств.
— Неужели вы до сих пор не догадываетесь, доктор Фелдер? — спросила Констанс. — На самом деле у меня есть целых два ответа. — Она опять улыбнулась. — В тот день, когда вы навестили меня в здешней библиотеке, я получила известие о том, что мой сын благополучно добрался до Индии. Он находится в Дармсале, вместе с тибетским правительством в изгнании, в надежно защищенном месте.
Теперь он вырастет и получит обучение и воспитание, достойное его титула. Не опасаясь китайцев.
— То есть вам больше не нужно поддерживать легенду о том, что вы убили собственного ребенка.
— Совершенно верно. И нет никакой необходимости оставаться в «Маунт-Мёрси».
— Но чтобы вам позволили уехать отсюда, нужно официально подтвердить ваш compos mentis[138].
Констанс наклонила голову.
— А для этого требуется убедить меня в вашем здравомыслии.
— Это так. Но есть и второй ответ, как я уже сказала.
Вынеся вердикт о моем здравомыслии, вы бы начали терзаться сомнениями относительно собственной вменяемости. Но теперь вы знаете, что я говорила правду, и это знание помогло вам принять мою историю, хотя по вашему лицу заметно, какого труда вам это стоило."
"Получалось, что Констанс действительно в какой-то степени заботилась о нем. Она все-таки заметила его внутреннюю борьбу и сжалилась над ним. В наступившей тишине Фелдер начал мысленно формулировать — в свете вновь открывшейся информации — аргументы в пользу освобождения Констанс.
И с возрастающей тревогой понял, что не сможет использовать для доказательства ни одного слова из только что услышанной истории. Ни один суд не поверит ему. Ему придется найти собственный путь через запутанный юридический лабиринт и предъявить суду находящегося сейчас в далекой Индии мальчика — сына Констанс. Но Фелдер понимал, что должен сделать это ради нее… и не только это.
