Теперь он понял, что Фишер называл «изящными моментами». Несколько лет назад его, вооруженного одним ножом, послали в джунгли убить леопарда. Альбан получил тогда незабываемые впечатления. Но сегодняшняя охота на человека, и не простого человека, а собственного отца, — это действительно было заключительное испытание и потрясающий вызов.
Альбан задумался над тем, что отец будет делать дальше. И ответ нашелся легко: он не останется на острове, где ему, безоружному и побежденному, больше нечего делать. Он поплывет к берегу.
На запад, к лагерю дефектных. Он будет искать другого своего сына, близнеца Альбана. Сорок седьмого, у которого теперь есть собственное имя — Тристрам.
Тристрам. Что-то в этом имени — или сам факт его существования — глубоко возмущало Альбана.
Он быстро подбежал к неприметной металлической двери в нише стены. Повернул ключ в хорошо смазанном замке и направился по узкому проходу ведущему к озеру. Несколько мгновений спустя он вышел на солнечный свет через другую дверь рядом с полуразрушенной каменной платформой, чуть выше заросшего камышом берега.
Затем поднялся на несколько десятков футов по вулканическому конусу. Пепел хрустел у него под ногами. Здесь Альбан остановился и осмотрел озеро. Его зоркие глаза тут же отыскали фигуру отца, плывущего к западному берегу, как он и предполагал.
Он поднял винтовку, взглянул на отца через магнификатор[127] прицела и лениво подумал, что при его меткости, да еще в такую прекрасную, безветренную погоду, почти наверняка попадет в цель даже с расстояния в триста ярдов.
Затем опустил оружие, напоминая самому себе о справедливости и чести. Отец был великим человеком, и умереть он должен достойно — не от выстрела в спину. До заросшего тростником берега отцу оставалось проплыть около полумили. При той скорости, которую он может развить с раненым плечом, на это уйдет не меньше пятнадцати минут. Достаточно времени, чтобы устроить более интересное состязание.
Перебросив винтовку через плечо, Альбан спустился к проторенной тропе, огибающей остров.
Вскоре показался небольшой пирс с несколькими лодками. Альбан подошел к ним, выбрал самый легкий и маневренный тридцатифутовый плоскодонный ялик из стекловолокна с подвесным двухтактным мотором. Запрыгнул в него, проверил, хватит ли топлива, и завел двигатель.
Ялик скользил по воде все дальше от берега. Альбан стоял на руле, глядя вперед и ощущая на лице приятный прохладный ветерок.
