Тысячи раз она воображала себе этот момент, прокручивала его в голове во множестве вариантов, всегда заканчивающихся одной горькой мыслью: нет, этого никогда не случится, это всего лишь мечты. И вот он перед ней наяву. Постаревший, но не сильно: мраморно-белая кожа, прекрасные аристократические черты лица, блестящие глаза, которые пристально разглядывали ее, пробуждая целую бурю чувств, воспоминаний и — даже сейчас, несмотря на серьезную опасность, — страсти.
Она остановилась в нескольких шагах от него.
— Это и в самом деле ты? — спросил Пендергаст.
От волнения он вдруг перешел на протяжный южный выговор.
Женщина попыталась улыбнуться:
— Алоизий, мне жаль. Мне очень, очень жаль.
Он не ответил. Теперь, много лет спустя, она уже не могла прочитать мысли, скрывающиеся в глубине его серебристых глаз. Что там таится? Презрение? Ненависть? Любовь?
Поперек его щеки тянулся узкий, недавно появившийся шрам. Женщина легонько дотронулась до него кончиком пальца. Затем указала на небо.
— Посмотри, — прошептала она.
— Столько лет прошло, а луна у нас все та же.
Повинуясь ее жесту, Пендергаст перевел взгляд в ту сторону. Полная луна поднималась над крышами домов на Пятой авеню, четко выделяясь на перламутрово-розовом небосводе, цвет которого с высотой постепенно переходил в холодный темно-фиолетовый. Пендергаст вздрогнул. Когда он снова повернулся к женщине, на его лице было совсем другое выражение.
— Хелен, — прошептал он. — Боже мой, я был уверен, что ты умерла.
Она молча взяла его под руку и, пока он снова не задумался, повела за собой вокруг озера.
— Джадсон сказал, что ты собираешься увезти меня от… от всего этого, — напомнила она.
— Да. Сейчас мы вернемся в мою квартиру в «Дакоте». А оттуда отправимся в… — Он на мгновение замолчал. — Чем меньше мы станем говорить об этом, тем лучше. Достаточно того, что тебе там нечего будет бояться.
Хелен порывисто сжала его руку:
— Нечего бояться. Ты даже не представляешь, как замечательно это звучит.
— Пора снова налаживать твою жизнь. — Он достал из кармана пиджака золотое кольцо с большим звездчатым сапфиром. — Давай начнем все сначала. Узнаешь его?
При взгляде на украшение ее глаза засияли.
— Даже не представляла, что увижу его снова.
— А я не представлял, что вновь смогу надеть его на твой палец, пока Джадсон не сказал, что ты жива. Я знал: он сказал правду, хотя никто другой и не поверил.
Он взял ее за левое предплечье, собираясь надеть кольцо.
