— Gib Gas![2]
Хелен сопротивлялась как могла, но такси уже отъезжало от обочины. Здоровой рукой она попыталась дотянуться до ручки дверцы. На какое-то мгновение она разглядела Пендергаста в глубине парка. Он стоял на коленях и смотрел в ее сторону."
"— Нет! — завопила она, все еще сопротивляясь. — Нет!
— Halt die Schnauze![3] — пролаял один из мужчин.
Он замахнулся кулаком, ударил Хелен в висок… и она погрузилась в темноту.
+ Шесть часов
Врач в помятом операционном костюме выглянул в приемную реанимационного отделения больницы Леннокс-Хилл.
— Вы хотели поговорить с ним. Он в сознании.
— Слава богу! — Лейтенант Винсент д’Агоста из нью-йоркской полиции положил в карман блокнот, который только что внимательно изучал, и поднялся. — Как он?
— Ничего опасного. — Врач раздраженно поморщился. — Хотя медики всегда оказываются самыми неприятными пациентами.
— Он не… — начал д’Агоста, но тут же оборвал себя и двинулся вслед за доктором.
Специальный агент Пендергаст был весь облеплен контрольными датчиками.
Ему поставили капельницу в нос вставили кислородную канюлю. На одеяле лежала медицинская карта, в руке пациент держал рентгеновский снимок. Кожа агента, и без того всегда бледная, приобрела белизну фарфора. Врач склонился над больным и о чем-то беседовал с ним. Хотя д’Агоста слышал только ответы Пендергаста, было очевидно, что эти двое никак не могут прийти к согласию.
— Об этом не может быть и речи, — заявил врач в тот момент, когда д’Агоста подошел ближе. — Вы потеряли слишком много крови, да и сама рана — не говоря уже о повреждении двух ребер — нуждается в лечении и тщательном медицинском контроле.
— Но, доктор. — Обычно Пендергаст казался воплощением южного аристократизма, однако сейчас он шипел, как картофель на сковородке. — Пуля всего лишь задела икроножную мышцу. Большая и малая берцовые кости остались целы. И рана оказалась чистой, даже операции не потребовалось.
— Но потеря крови…
— Да, насчет потери крови, — перебил его Пендергаст. — Какую дозу мне ввели?
— Одинарную, — ответил врач после паузы.
— Одинарную. Возможно, чуть зацепило бедренно-подколенную вену. — Он взмахнул рентгеновским снимком, как знаменем. — Что касается costae verae[4], то вы же сами сказали: повреждены, а не сломаны. Головки пятого и шестого ребра смещены относительно позвоночного столба на два миллиметра. Но истинные ребра эластичны и быстро восстанавливаются.
— Доктор Пендергаст, — вскипел врач, — я не могу разрешить вам уйти из больницы в таком состоянии.
