Тринадцатый.
Вдох-выдох. Я отмыкаю дверь и залетаю в квартиру. Темно. Захожу в спальню и замираю на целую секунду, чтобы полюбоваться ею. Сердце сжимается. Я не помню, когда в последний раз испытывал такие сильные эмоции. Вообще испытывал что-то.
Я скучал. Господи, как же я по ней скучал эти сутки.
Подхожу к кровати, опускаюсь на колени и целую свою принцессу в лоб. Горячий. Очень горячий.
Сердце стучит в висках. Меньше полугода назад в кабинете Гловача я узнал, что есть вещи похуже смерти.
Сегодня я понял, что существует кое-что пострашнее позора.
— Анж, Кокос, ну как же ты так? — шепчу беззвучно."
"Я улетел вчера утром. Она почти сразу заболела. Леркины дети заразили на той неделе, сестра сейчас с младшей в инфекционке. Инкубационный период длился три дня. Мне хоть бы что, а вот Анжелика свалилась.
Навязанная жена. Нелюбимая поначалу. Я бы никогда на ней не женился, если бы не пришлось выбирать между загсом и смертью.
Дочь человека, которого презираю, наверное, за то, что сам едва не стал таким же.
Однажды уже предавшая. Больная неизлечимой болезнью. Мое отравленное яблоко. Я опускаю голову. Беру ее руку и целую.
Морозец пробегает по коже. Она не должна болеть. Температура вчера поднялась до сорока одного за час, Лика сознание потеряла. Я звонил вечером, она не отвечала.
Я, блть, звонил целый час, она не отвечала!
Потом взяла трубку и спросила, как вызвать врача. Один короткий разговор перетасовал приоритеты.
Лучший инфекционист края был у нее через двадцать минут.
Ей поставили укол, взяли анализы. От госпитализации она отказалась, хотя я настаивал.
Врач меня успокоил, что ничего опасного и нет повода для паники. Через три дня пройдет. Но как я могу ему верить, когда Анжелика в группе риска? Мы когда созвонились по видео, я глаза ее увидел, мне дурно стало.
Что я. Блть. С этим могу сделать?! Как мне это прекратить немедленно?!
Конечно, я сразу же поменял билеты.
Внутри всё тугим узлом скрутилось и продолжает затягиваться. От злости, переходящей в бешенство.
Почему болеет именно она? Почему самая чистая и добрая девочка должна расплачиваться за грехи отца таким способом?! Почему не этот придурок Костя?
Она… моя девочка. Моя любимая славная девочка. Мне другой уже не надо. Я к этой привык.
И отвыкать не собираюсь. Меня задолбали деньги, которые уходили сквозь пальцы. И скандалы задолбали. И постоянная ревность, которая давным-давно перестала питать любовь, а, напротив, выжгла ее напрочь.
Я хочу уважения.
