Ринар усмехнулся.
— Так просто, душа… Вот только после лжи, реши она нарушить клятву так же, как сделал я, чары уже вряд ли помешают ей сделать это…
— Сколько осталось?
— Чуть больше года.
— И в чем состоит твоя часть уговора? Вы с ней?.. Что ты должен делать, чтоб она не растрезвонила миру о том, что где-то прячется кальми?
— Ничего. У нас с Наэллой давно ничего нет.
— Почему я должна тебе верить?
— Не должна… — Ринар посмотрел в зеленые глаза, пылающие гневом. Посмотрел устало, спокойно, правдиво. — Но ты ведь веришь, правда?
Правда.
Верит.
— И что потом? Когда закончится срок?
— А потом… Все должно было бы так, как ты захочешь. Хочешь — остались бы здесь, хочешь — уехали бы в любой уголок, самый укромный, самый безлюдный и тихий. Я сложил бы полномочия перед королем, создал нам целый мир за очередным щитом. Хочешь детей? Значит, у нас были бы дети. Только я не выпустил бы тебя из виду ни на минуту. Я хочу лишь, чтоб ты была рядом, всегда, везде, не только в мыслях, но и в реальности.
А теперь… Теперь мы на пороховой бочке, душа, — Ринар усмехнулся, потянулся к губам девушки, коснулся их мягким поцелуем. — В один из дней наступит срок исполнения клятвы, мы с Най произнесем нужные слова, но силы в них не будет — я нарушил один из миллиона пунктов ее условий, и она будет уже не обязана выполнять свою часть уговора.
— Давай сбежим… — предложение родись само. Раскрылось соломинкой, за которую хотелось тут же схватиться.
Мужчина снова улыбнулся, теперь глядя на девушку нежно, а потом заправляя выбившуюся из-за уха прядь.
Она так спокойно восприняла то, что он носил грузом на протяжении долгих лет, что становилось одновременно легко и тревожно. Ринар думал, что это разозлит мятежницу. Что сделает только хуже, а вместо того, чтобы рвать и метать, она ищет выход из ситуации. Ищет выход не для себя — для них двоих. Выход из безвыходной ситуации.
— Сейчас я еду в столицу, на аудиенцию короля. Это действительно нужно. Нужно потому, что Приграничье штормит. Люди бунтуют, префекты не могут успокоить всех и каждого, то и дело королевские гвардейцы портят чьих-то дочерей, в пьянке сносят головы с плеч таких же пьяных крестьян или горожанам, им не объяснишь, что рано или поздно это закончится полномасштабным бунтом.
Они с оружием и искренне считают, что оружие поможет в борьбе с толпой отчаянных, потерявших страх людей. Этот зреющий пожар нужно потушить. Потушить сейчас, пока это еще возможно. Я пытаюсь объяснить это Синегару.
