Я уставилась на яркие апельсины, ваза с которыми выглядела в ВИП кабинете аэропорта слишком живо и сглотнула слюну. Апельсинов захотелось до истерики, до какого-то безумного голодного нытья под ложечкой. Просто взять и сожрать солнечный фрукт вместе с кожурой захотелось.
– Жан, апельсин, – приказал Луи, проследив мой безумный взгляд. Протянул мне бокал с шампанским. Я сделала жадный глоток, выпала из сомнамбулического состояния, почувствовав во рту взрыв шипучих пузырьков, с отвращением выплюнула элитный напиток обратно в бокал.
– Простите, – промямлила я, опустив в слишком чистый пол, глаза. – Луи, вам надо наверное знать.
– Мне ничего не надо знать, девочка. Мой бодигард сразу же сообщил мне, что вы купили в аптеке. Судя по тому, как вы отреагировали на спиртное, я полагаю вас можно поздравить.
– С чем? Луи, вы разве не прогоните меня? Зачем вам нужна работница с прицепом? – удивление в моем голосе рассмешило француза.
– Даная, дети – это великое счастье. У меня на родине говорят – божий дар не может мешать жизни.
У вас будет достаточно возможностей, в том числе и финансовых, чтобы быть прекрасной матерью. Кроме того, это я буду служить вам. Так что ваши опасения слегка смешны. Простите. Но…
– Спасибо, – выдохнула я, впиваясь зубами в брызжущую соком мякоть фрукта, поданного мне Жаном. – Но…?
– Что но? – Луи приподнял бровь.
– Вы сказали «НО»
– Я, наверное, совершу сейчас огромную глупость, мон шери, – от его глаз к вискам побежали лучики морщинок. Странный мужчина, такой теплый, что ли.
– Меня волнует этическая сторона вопроса. Милая девочка, скажите мне только честно, Макар знает о вашем положении?
– Нет, и не узнает, я надеюсь, – я отложила ставший вдруг кислым апельсин, и уставилась на моего благодетеля. – Луи, это мой ребенок. Только мой. И ни вы, ни кто-либо другой не имеет права осуждать меня за мое решение. Я могу простить все что угодно: нелюбовь, насмешки, неуважение. Но предательство…
– Макар хороший парень, Даная. Я бы сказал, он даже слишком порядочен для этого мира.
Он может вести себя как баран. Может делать вид, что равнодушен и ядовит. Но подлым назвать его…
– Мы закрыли эту тему, – слишком грубо перебила я француза.
– Как скажете, мадам. Но вы не станете отрицать очевидного. Мак стал хорошим отцом мальчику и очень иззменился. Даная, думайте сердцем. Просто представьте, что вы снова лишаете человека последнего шанса. Порой все, что нас окружает, выглядит совсем не так, как оно есть на самом деле.
