Я рою себе яму, и это понимаю. Но Кэт беспринципная сука, в ее стиле сделать подлость. Почему-то мне кажется… На вашем месте я бы дал шанс человеку, которого любите. Хотя бы просто выслушал.
– Уже очень поздно, – прошептала я. Господи, какая я дура. Дурная лама, навесившая на всех ярлыки. А сама… – У нас самолет через два часа.
– Что ж, это ваша жизнь, – Луи поболтал бокалом, равнодушно уставился на стекающие по стеклянным стенкам «женские ножки». – Я рад, что вы выбрали меня. Целый мир у ног восхитителен. Он пленителен.
Ради этого стоит жить. Небольшие жертвы совсем не важны на пути к богатству и трону. А любовь – пустое разрушительное чувство. Оно ведет только к предательству. Неважно, кто кого предает. Обычно у обеих сторон рыльце в пушку. Просто осознать трудно всю степень обид и настоящих предательств. У каждого ведь свой путь, и своя истина. Вы меня не разочаровали, мадам Боярцева. Я еще больше восхищен и очарован.
– Спасибо, – ответила я, пытаясь понять, серьезно ли говорит этот странный человек.
– Вы помогли принять мне верное решение. Скоро наш самолет.
– Ну, что вы, мадам, я никогда ничего не делаю в ущерб себе. Выгоду ищу во всем. Я рад, что помог понять, что для вас наиболее важно. Самолет через два часа, девочка.
Луи улыбнулся в бокал, самодовольно и хитро. Старый плут, прав был Боярцев.
Макар Боярцев– Простите, но это закрытая информация, – заученно улыбнулась миловидная девушка, наряженная в идеально отглаженную униформу, украшенную крылатым значком. – Мы не имеем права разглашать ее.
– Это третий аэропорт, – выдохнул я, понимая, что проиграл. Мы с Лехой проиграли. Мой сын, насупившись стоял рядом, и я видел, что он едва сдерживает слезы. Леха вообще не плачет никогда, но сейчас… У меня сердце разрывалось от одного только взгляда на мальчишку. – Третий. Я должен найти свою жену, понимаете?
– Там мама моя, – всхлипнул вдруг Леха, и по его щекам пробежали две прозрачные слезинки, за которые я вот сейчас готов был растерзать эту чертову бездушную куклу, замершую за стойкой информации.
– Точнее, моя мама умерла. А Даная… Она… Она моя новая мама, лучшая на всем свете."
"– Простите, – с лица девчонки исчез канцелярский оскал, и она сразу превратилась в симпатичную малышку, смотрящую с жалостью на поникшего ребенка. Лешка весь сжался, и мне очень захотелось его прижать к себе, утереть его покрасневший нос, обнять и тоже зарыдать в голос, если честно, – Мсье Конде и сопровождающие уже прошли на посадку. Ничего нельзя изменить уже.
