И вино это дурацкое, и не заставляй…
Не заставил. Отволок ее в спальню, боясь, что пока донесу, она испарится, исчезнет. Закрыл ее рот своими губами, чтобы остановить поток смешных каких-то глупых признаний, которые я бы должен нести, пуская слюни. А не эта маленькая, сжавшаяся от собственной храбрости женщина. И я понял сейчас, что пропал. Нет, это не то что я чувствовал тогда, к той другой. Хоть и думал, что умираю от предательства и горечи. Вымарывал из себя душу, дурак. А тут такое. Что-то свалившееся с небес.
Совсем иное, настоящее. Осмысленное. Несравнимое. Это взрыв нейтронной бомбы, в котором уцелеть невозможно. Это, похоже, абсолютно настоящая первая брачная ночь, превращающая лосей в послушных сопливых придурков. Ломающая их через колено. Делающая из брутальных бородатых дяденек одуревших мужей и заботливых отцов. И это восхитительно.
– Ты моя жена. Настоящая, – прошептал я рассыпавшиеся курчавым водопадом волосы, спящей на моем плече, Данаи. – И я клянусь, что сделаю вас с Лехой счастливыми.
Глава 18
ДанаяНе судьба идет за вами, а вы за ней. Вдумайтесь в это изречение. Прислушайтесь к тому, что говорит вам сердце. И верьте не только глазам. День будет хлопотным и насыщенным. Приготовьтесь к выгодному предложению. Луна в пятом доме. Меркурий ретрограден.
Солнечный лучик каким то чудом проник сквозь плотно закрытые шторы. Я поморщилась, когда этот нахальный посланник доброго утра тронул мое лицо своим светом. Нехотя открыла глаза и застонала от разочарования.
Я проснулась одна, в расхристанной постели. Тело отдалось саднящей, какой-то тягучей болью. Но она показалась мне сейчас отрезвляющей и очень приятной. Боже, что же я натворила? Стыдно то как. Захотелось зарыться с головой под одеяло и умереть в этом огненном укрытии, насквозь пропахшем моим первым и единственным мучителем. Умереть от стыда за сделанное – высший пилотаж. Бабушка мне всегда говорила, что надо сначала думать, а потом делать. Так почему же в моей жизни все наоборот? Наперекозлячку?
«Мы опоздали в школу» – отрешенно подумала я, мазнув взглядом по электронным часам, стоящим на прикроватной тумбе.
– Мы опоздали, – взвизгнула, подскочив на своей расхристанной простынями голгофе, на добрых полметра. Мышцы загудели, словно вчера я бегала марафон.
Дверь распахнулась. Я вцепилась в спасительное одеяло и попыталась закуклиться в него, стараясь скрыть бесстыдную свою наготу. Только бы это не Лешка был. Господи, позор какой.
