Будешь грубить, хрен тебе, а не премия, – рыкнул я вполсилы, но старушку словно сдуло ветром в сторону ее «стакана»"
"– Нетути у нас лифту больше. Ага. Оторвалси. Тоисть, сначала сгорел, а потом оторвалси. Или наоборот. Черть его знаить. А, Капиталина то Пална сказала, сначал его Драхмапутра подожгла, а уж потом оторвалси, когда его Диаволенок потушить хотел. Токмо он зачем-то туды бросил гнетушитель. А тот рванул, все к чертям растарабанил, ажно решетки выгнулися. Ну те, которые вы, Барин, за бешеные мульены купили, – радостно прокаркала старая поганка, высунув нос из своего укрытия.
– Кончилси лифт короче. Придется вам, господа хорошие пешкодралом чапать в пьянтхаус свой.
– Боже, пошли скорее. Макар, умоляю. Бедный Лешка, он, наверное, умирает от страха, – чуть не плача пролепетала Даная. Я контужено поплелся за ней.
– Не умрет. Я сам его убью, – пообещал я, скорее для своего успокоения.
Дорогая редакция. Тьфу, черт, не так. Уважаемые граждане храните деньги в сберегательной кассе, никогда не покупайте квартиру на двадцать четвертом этаже построенных по приказу советских диктаторов, высоток.
Будь проклят тот день, когда я зачем-то, сдуру решил приобрести элитную недвижимость в самом центре нашего прекрасного города. И чертова девка, пыхтящая рядом со мной сейчас одышливо, словно больная собачка. И ушастый подрывник, с которого я спущу шкуру, если не сдохну от остановки сердца на мраморной лестнице, где-то между землей и небом. Этаже примерно на…
– Мы на каком этаже? – прокряхтел я, словно столетний старик, вдруг осознав, что мы с Ламой сидим на ступеньках, привалившись друг к другу спина к спине.
Дружно так сидим, прям как родные. И не ругаемся, и убить друг друга не хотим, потому что даже на эти нехитрые движения у нас нет сил.
– Восемнадцатый, – уныло просипела моя супруга. – Еще шесть. Макар, ты иди к сыну Его выручать нужно. А я… Лешка лучшее, что в наших жизнях есть. Спаси мальчика.
– Ну да, брось меня… Уходи. Оооо, – попытался я изобразить раненого бойца, но получилось что-то среднее между умирающим лосем и кашляющим скунсом.
– Фиг тебе. Хочешь, чтоб меня растерзала Горгона Константиновна? А ты просто отползешь под лестницу и там без мук сдохнешь? Хренушки.
– Я больше не могу, – всхлипнуло это курчавое недоразумение. – И туфли, у них гвоздик вылез и мне колет пятку. А еще, у меня, кажется, резинка на трусах лопнула.
– Я куплю тебе сто тысяч новых туфель, и миллион трусов с нормальной резинкой, если мы будем сейчас командой.
