Полмиллиона рогатых тварей, которые притащили в мой дом эту изощренную курчавую пытку. Выскочила из машины, споткнулась, чуть не растянулась на мокром асфальте. Неуклюжая дура. Не нужна она мне, и щенок не нужен. И если его сегодня заберут – мешать не стану. Или…?
– Тама они, – бросилась нам наперерез консьержка, возбужденно блестя голубенькими глазками. – И мальчонка ваш, Барин и баба противная, похожая на батарею. А Драхмарутру мусора заластали.
– Кто? Кого? – икнул я, уставившись на бабулю.
Даная, стоящая рядом была бледна и собрана.
– Ну менты, лягавые, как вам то больше нравится? Дык ее чуть скрутили. Ох, огонь баба. Я не видела правда шоу то, мы с мамулей как раз на самбу ходили, чай впервой раз. Ох и наломалися.
– Вы же румбу танцуете, – обморочно вспомнил я хобби бабы Дуси. Ну вот зачем? Навлек себе на голову поток очередного маразма. Мне надо заниматься насущными проблемами, а слушаю бред о похождениях выжившей из ума старухи.
– Дык это не танец.
Ох, чем слушаш то? На самбу говорю шлындали. Учимси обороняться с мамусей. А чивой, вдруг на честь нашу кто посягнет. Чичас маньяков то развелось, жопом ешь. На дзюду хотели, помоднее вродя, да нас чойто не взяли. Говорят нету на нас киманов вашего фасону. Вот. А потома вернулася я значица, а Капиталина Пална, жена профессора из пятнадцатого апартамента рассказала мне, как ваша нянька то тут фараонов, как бобиков дворовых расшвыряла. Особенно одному досталося. Хорошо лифтеры то явилися, а то б она его покалечила, ей-ей.
– Санька приезжал, наверное, – тихо вздохнула Даная. – А мальчик? С ребенком в порядке все?
– А чиво ему будеть то? – дернула плечом Даздраперма Ивстаоловна, – Енто ж дитя тьмы. Он когда бровку то, нонче, приподнял, я индаль рейтузы не обгадила. Ну литый Диавол, пряма высратый. А Диаволы они живущие. Говорю же, сидят там в поднебесье вашем с бабой мерзкой, чай пьють с сушкими. Я проверяла. Баба Даша ответственная, так и запишите собе, да премию мне может выпишите потома.
Даная молча пошла к лифту, пошатываясь и вздрагивая плечами. Мне в сердце вдруг впилась острая игла жалости. Это несвойственное чувство меня напугало и обескуражило. Я пошел как привязанный за моей фиктивной женой. Словно крыс за дудочником поплелся.
– Ох, халда, – вздохнула бабка. Каким-то волшебным образом материализовавшаяся возле лифта. – Слушашь чем?
– Баба Даш, это моя жена.
