И конные рыцари, и их оружие в витринах живо напомнили мне знакомую с детства коллекцию на Дворцовой набережной. И только совсем недавно узнал, что создавал нью-йоркскую экспозицию выдающийся знаток старинного оружия и исторического фехтования Леонид Ильич Тарасюк — тот самый, о котором ходили смутные полуфантастические слухи в период моих эрмитажных занятий. В это время он то ли досиживал лагерный срок, то ли только недавно освободился. А посадили его за то, что в 1953 году они вместе с двоюродным братом оборудовали в развалинах Чуфут-Кале в Крыму тайник с запасами консервов, медикаментов и прочего на случай, если придется скрываться от ожидавшихся репрессий против евреев вслед за «делом врачей».
Потом Тарасюк вернулся в Эрмитаж и до эмиграции на Запад в 1972 году работал главным хранителем отдела оружия, в котором поддерживал образцовый порядок — несмотря на вошедшие в легенду мушкетерские эскапады вроде стрельбы из антикварных пушек и шуточные дуэли на рыцарском оружии.
При его начальстве над эрмитажным арсеналом вряд ли мне с приятелем Севой довелось бы оказаться там взаперти, перепугав наших родителей и вызвав нешуточный переполох в главном музее страны. Вот как было дело."
"Через несколько месяцев после моего поступления в детский исторический кружок при Эрмитаже открылся клуб юных археологов, и я немедленно перешел туда, соблазненный перспективой поехать летом в настоящую археологическую экспедицию. А пока что нам читали лекции и позволяли помогать научным сотрудникам и хранителям коллекций при работах в лаборатории, разборке и каталогизации коллекций в кладовых.
По правде говоря, помогали в основном студенты-историки, а мы уж им подсобляли как могли. Вот как-то пришли мы с Севой после уроков в запасную кладовую оружия и стали помогать студенту-практиканту из педагогического института разбирать и описывать какие-то татарские, турецкие и персидские сабли из здоровенного деревянного ящика. Эти сабли в нем пролежали, наверное, лет сто, а то и больше.
Тетенька-хранительница нам строго-настрого наказала клинки из ножен не вынимать (но мы их тихонько вынимали, только не до конца) и вообще поменьше их трогать. Работа же состояла в том, чтобы отцеплять старинные ярлыки, делать вместо них новые, аккуратно прицеплять их к саблям специальными шнурками и все данные с ярлыков записывать в большой разграфленный журнал. А сабли складывать в другой ящик, чтобы не путались.
