Нет… Слишком много совпадений за день!
Женщина стремительно приближается.
Такси все нет.
Я просто не хочу сцен и скандалов. Не хочу слушать то, что она собирается в очередной раз вывалить на меня!
Рядом останавливается машина. Краем глаза замечаю, что это черный «Спортейдж».
Бросаю взгляд на сотовый: «Время ожидания такси – двадцать минут».
Двадцать минут в обществе мамы бывшего?!
Заднее стекло опускается, в окне появляется физиономия Матвея.
– Диана Романовна, вас подвезти? – любезничает он.
Время ожидания такси вдруг как по волшебству растет до двадцати семи минут.
Снег идет все быстрее.
– Да, если вам не очень сложно. Буду благодарна.
Я открываю дверь и юркаю на переднее сиденье.
– Добрый вечер, – говорю бойко. Мои глаза направлены вперед. Дыхание ровное, пульс почти спокойный.
Красный пуховик с каждой секундой становится ближе, но сейчас я хотя бы под защитой железной коробки. И сразу двух русифицированных литовцев.
С этой скандальной женщины станется дернуть за ручку двери.
А ведь папа говорил! Папа предупреждал, что семейка та еще! Но Диана ничего слышать не хотела.
Слава богу, машина трогается.
– Привет, – слышу спокойный и низкий голос.
– Диана Романовна, это мой брат Павел. Именно он оплачивает мою учебу в вашем крутом центре. Павел, это Диана, – знакомит нас Матвей.
– Романовна, – дополняю я.
– Приятно познакомиться, – раздается слева. – Вам куда?
– Можно до остановки. Спасибо.
Я перевожу взгляд на длинные и ровные пальцы, касающиеся руля.
Нет ни кольца, ни следа от него.
Хирург, значит. Жизни спасает. Делаю спину ровнее.
– Спасибо, что взялись за Матвея. Кажется, он наконец-то в восторге от химии, – вновь звучит голос. Приятный. Чуть насмешливый.
– Химию нельзя не любить, – отвечаю я быстро, поворачивая голову. – Не понимать – да. Но не любить невозможно.
Наши с Павлом глаза встречаются, я узнаю этого мужчину мгновенно и тут же опять смотрю вперед. На дорогу.
Темные волосы. Умные карие глаза. Достаточно высокий.
Одет хорошо: манжеты белой рубашки выглядывают из-под рукавов полупальто, черные джинсы… Стал, конечно, крупнее, больше будто. Тогда ему шестнадцать едва исполнилось, сейчас рядом со мной взрослый мужчина.
С чистой совестью ставлю четыре из десяти. Ну… максимум пять! Накину балл за спасение, так уж и быть.
– Я тоже так думаю, – говорит Павел. И добавляет с жаром: – Самая материальная из наук. Мы изучаем химию, чтобы узнать, что мы ничего не знаем.
