Мои глаза округляются, а потом угрожающе прищуриваются.
– Павел поставил вам десять из десяти, – шепчет он в свое оправдание."
"Вот это наглость! Павел Адомайтис оценивает фотографии девушек по десятибалльной шкале?!
– Не видать тебе отличницы Юлечки как своих ушей, – заключаю в итоге я.
Через полчаса, переговорив с администратором нашей школы подготовки к экзаменам, спускаюсь на первый этаж, выхожу на улицу. Шесть вечера, а уже темно.
В лицо ударяет ледяной февральский ветер с частичками дождя и снега. Я ежусь, поднимая воротник экошубы.
Матвей появляется из-за угла.
– Мой брат хирург, он людей спасает каждый день, – говорит мальчишка вкрадчиво.
Вы поглядите, какой упорный!
– Матвей, нам нужно провести магический ритуал. И чем скорее, тем лучше, – произношу я, закидывая сумочку на плечо.
– Какой еще ритуал?
– По изгнанию сводника из некогда хорошего и умного парня. Я же сказала: у меня есть мужчина, твоя настойчивость неуместна.
– Жаль.
– Жаль, что я не одинока?!
– Вы просто… понравились мне.
Красивая, добрая, славная. Прошлая подружка Павла меня ненавидела. Они расстались под Новый год, этот подарок был даже лучше планшета, который Паша сунул под елку… – Матвей вновь закатывает глаза, высмеивая попытку старшего брата устроить для него чудо.
Но это мило! Папа до сих пор так делает. И я каждое первое января, едва открыв глаза, несусь в гостиную, чтобы посмотреть, что же там под елочкой.
Невольно улыбаюсь. Но вслух произношу задумчиво:
– Ух ты. Ее несложно понять.
Пожалев, что не вызвала такси заранее, я утыкаюсь в телефон.
Обычно езжу на своей машине, но сегодня планирую выпить пару коктейлей. Двадцать пять лет, в конце концов, исполняется раз в жизни.
– Да ладно вам! А вот и мой брат, кстати.
Матвей указывает на стоящий неподалеку черный «Спортейдж», из которого выходит мужчина.
Я глаза отвожу, не желая переглядываться с тем, кто только что оценил мою фотографию. Ладно, пусть на десятку, но… это ведь чересчур?
– Пока, Матвей, – говорю сдержанно. – На следующем занятии, я надеюсь, мы оба сделаем вид, что этого разговора никогда не было.
– Хорошего вечера, Диана Романовна. Но если передумаете…
– Исчезни уже!
Я поворачиваюсь спиной к потерявшим совесть Адомайтисам и жду машину.
Взгляд равнодушно скользит по домам и прохожим, ярко освещенным фонарями. А потом натыкается на женщину в красном пуховике. Прилипает к ней намертво. С этого момента больше ни о чем другом я думать не могу.
Моргаю, не веря тому, что вижу.
