Мы заходим в приемную. Тети еще нет. Оливия ждет на удобной лавочке в углу, сжимает документы. Увидев меня, она меняется в лице и опускает глаза. У меня же слов на языке вежливых не находится! Однажды она струсила. Была молода, глупа, напугана. Но зачем продолжает лгать сейчас? Когда видит, что на ее глазах моя семья рушится?!
Подходим.
Папа садится рядом с ней, я продолжаю демонстративно стоять.
– Привет, Диана, – говорит Оливия.
– Привет, – отвечаю холодно.
Отец, ну что же ты молчишь?! Это ведь я, твоя дочь! И мне нужна твоя помощь! Неужели гордость окажется важнее родного ребенка?
Пишу Паше:
«Я внизу.
Тут отец и Оливия, я запаниковала и тоже приехала. Если ты еще не обедал, то можем сделать это вдвоем».
Паша ничего не отвечает. Но выходит через несколько минут в приемную. В темно-зеленой хирургичке и халате сверху. Красивый. Мой."
"Поначалу улыбаюсь, как всегда машинально делаю, когда вижу его. Но вскоре улыбка слетает с лица. Паша раздражен. Одного взгляда хватает, чтобы уловить и прочувствовать темную гамму его эмоций.
Павла что-то основательно взбесило.
Павел очерчивает глазами зал, останавливается на мне.
Я же смотрю на отца. Ему некомфортно. Если бы папа мстил, то не смущался бы при этом. Значит, он тут ни при чем. Скорее всего, дело не в Моте. Тот в последнее время отбился от плохой компании и проводит свободное время с Юлей. Там любовь, безумная ревность – все как положено.
Кроме потери работы… только одна вещь могла вывести моего уравновешенного жениха из себя.
С ужасом понимаю, что уже видела Пашу таким. Дважды. И каждый раз дело касалось тех моих фотографий.
Следуя порыву, быстро иду навстречу. Павел делает несколько шагов в мою сторону, и мы встречаемся на полпути. Я обнимаю его, потому что важно дотронуться. Одна я этого не выдержу! Мы прижимаемся щекой к щеке. Паша кладет руки на мою талию, и я закрываю глаза.
– Мне лучше уехать? – шепчу сбивчиво. – Твои коллеги видели фото, да? Я зря пришла. Не надо было.
– Стоять, – командует он. Руки стальной хваткой на моей талии.
– Знала, что однажды это случится. – Стыд топит с головой, поэтому начинаю тараторить: – Прости. Я просто хотела… не знаю, увидеть тебя, выпить кофе вместе.
– Если ты уйдешь, то я тоже. Уже навсегда.
Замираю. Теряюсь. И отчаянно борюсь со страхом быть отвергнутой. Мы смотрим друг другу в глаза. Мои щеки горят огнем в противовес его холодной бледности.
– Прости, что тебе из-за меня стыдно. Пожалуйста, прости.
Паша улыбается.
