Краем глаза вижу, что с другой стороны большой приемной идет Вероника. Быстрым шагом к выходу. Увидев нас, она вспыхивает и отворачивается. У меня же волоски дыбом. Они хотели посмеяться над ним. Над его выбором. Желание провалиться сквозь землю становится нестерпимым.
В следующее мгновение я понимаю, что Вероника в слезах.
– Ты что натворил? – шепчу обескураженно. Округляю глаза. – Ты что, послал их всех? Паша! Хоть не матом?
Он смеется. Впрочем, не отрицает.
Потом тянется и целует меня в губы. Легонько, мы ведь на людях.
Но с такой улыбкой обалденной, на которую я и купилась в первый же вечер.
Следом в приемную выходит мужчина, знакомый мне по фотографии. Волков. Ведущий хирург. Провожает дочь взглядом, потом смотрит на нас.
Понятия не имею, видел ли он те фото. Надеюсь, нет.
Паша оборачивается.
– Павел Андреевич, а ты куда? – спрашивает Волков, подойдя к нам и хищно прищурившись.
– На обед. Моя невеста, Диана. Диана, это мой босс.
– Леонид Федорович, я наслышана, – перебиваю. – Приятно познакомиться.
Павел часто о вас говорит. В основном хорошее.
– И мне приятно, – улыбается Волков неожиданно широко. Окидывает меня заинтересованным взглядом. Усмехается. – В основном хорошее, значит? А вы мне нравитесь. – Он протягивает руку первым, я пожимаю. – Павел упоминал про свадьбу. Я буду, разумеется. С подарком.
– О, чудесно. Очень рада!
Волков переводит глаза на Пашу.
– В два ты мне нужен. Смертельно.
– Я помню. Буду в здании.
Хирург кивает и подходит к моему отцу.
Оливия наблюдает за нами с Пашей. За тем, как говорим, как держимся за руки. Отворачивается и закрывает лицо ладонями. Кожей чувствую ее стыд. Липкий, тягучий, густой.
Да, Паша был прав: стыд – острейшая эмоция. Заставляющая чувствовать себя плохим человеком. Недостойным находиться среди людей. Стыд побуждает прятаться под одеялом от всего мира.
Паша сжимает мою руку. Он со мной, а я с ним. До конца. Нам больше ничего не страшно.
Вместе мы идем в сторону кафетерия и выбираем свободный столик.
– Кто нарыл фото? – спрашиваю, когда он возвращается с обедом для себя и кофе с пирогом для меня. Мой голос звучит уже почти спокойно.
Чуть высоковато, согласна. Павел это считывает. Слегка хмурится.
– Какая разница?
– Вероника, да? Она шустрая. – Ожесточенно ковыряю вилкой шарлотку. – Ревнивая. Завистливая. Терпеть ее не могу. Дрянь.
– Она здесь больше не работает.
– Что? – округляю я глаза.
– Я тоже умею ставить условия, – спокойно отвечает Паша.
