Некому подслушивать! Так что нет худа без добра.
— Ладно, — сказал Сальников. — Ступай и продолжай делать свое дело.
* * *Тем временем оперуполномоченный Казаков приступил к обстоятельному расследованию. Он также с самого начала считал, что без блатных тут не обошлось. Все пятеро осведомителей были зарезаны — кто ножом, кто остро заточенным куском арматуры. У кого в лагере может быть холодное оружие? Только у уголовников.
Да, но как изобличить убийц? Искать свидетелей среди заключенных? Может, они и есть, но что с того? Никто ведь ничего не скажет, потому что если ты сегодня дашь показания оперуполномоченному, то до завтра наверняка не доживешь.
Это лагерный закон. Так что какие уж тут свидетели?
Встретиться с оставшимися в живых осведомителями? Да, у Казакова оставались еще три осведомителя. Он не внес их в тот самый, погибельный список, как чувствовал, что может что-то случиться. И вот они остались живы. Правда, все трое из бытовиков, так что ничего особо ценного от них не узнаешь, но все же…
Не откладывая, Казаков встретился с одним из них.
Разговор происходил в лагерном лазарете: осведомитель был там санитаром. Раньше, на воле, он был фельдшером. Здесь же, в лагере, стараниями Казакова он был пристроен в лазарет санитаром. Именно в его присутствии и осматривались тела пятерых убитых. Уединились, разговорились.
— И что слышно про убитых? — спросил Казаков. — Кто что говорит?
— Да что слышно? — пожал плечами санитар. — Ничего. Молчат… Каждый опасается, что следующим будет он.
Какие уж тут разговоры? Дело-то серьезное, сразу пять человек… Интересно бы знать, за что их?
— Я тебе скажу, — мрачно ответил Казаков. — Теперь-то можно. Все они были моими помощниками вроде тебя.
— Вот оно как! — присвистнул санитар. — Тогда — понятно… Хотя — все равно вопросов тут больше, чем ответов.
— Вот и я о том же, — согласился Казаков. — И потому хотелось бы знать твое мнение.
— А какое тут может быть мнение? — усмехнулся санитар. — Мнение тут одно: кто-то знал, что они ваши помощники.
Ну, и того… И не говорите мне, что это совпадение.
— Да я и не говорю, — согласился Казаков. — Потому что считаю так же.
— В таком случае остается лишь выяснить, кто их сдал, — сказал санитар. — И для чего.
— Вот и я хотел бы это знать, — признался Казаков.
— А что тут знать? — скривился санитар. — Сдать их мог лишь тот, кто знал, что они ваши помощники. Но… — Санитар замялся и посмотрел на Казакова с недоверием и опаской.
