Сальников на это ничего не сказал. Он размышлял, как ему быть дальше. Напрасно, выходит, он надеялся, что его позабыли. Оказывается, не забыли… Да, но что же ему делать дальше? Продолжить разговор с этим типом? Сдать его милиции? С одной стороны, это дело опасное. Но с другой-то стороны, что в нем опасного? Вряд ли этот самый Петр Петрович, или кто бы он ни был на самом деле, начнет говорить о себе в милиции правду. Скорее всего он что-нибудь соврет, и его отпустят. Да и сам Сальников также не скажет всей правды милиционерам.
И что же будет дальше? А дальше этот Петр Петрович встретится с ним вновь. И как знать, что это будет за встреча? Где, когда?..
А может, его, этого невесть откуда возникшего Петра Петровича — того?.. Рука Сальникова непроизвольно потянулась к пистолету в кобуре. Ну, а что? Заманить куда-нибудь за город, а там… А потом сказать, что он поступил так, потому что вынужден был защищаться от этого мужчины. Дескать, он, Сальников, шел пешком в лагерь, а мужчина на него напал.
Допустим, из личной неприязни (в Мариинске мало кто любит начальников лагерей, большинство людей их ненавидит — по разным причинам). Ну и — Сальникову пришлось применить оружие.
Безусловно, ему поверят. Во-первых, потому, что время военное, а он постоянно при исполнении служебных обязанностей. Во-вторых, случались уже в Мариинске, да и в соседних местах, подобные прецеденты. Нападали на начальников лагерей и других лагерных сотрудников всяческие враждебно настроенные людишки… Так что — поверят.
И заживет он, как и прежде, без всяких напоминаний и без всяких Петров Петровичей.
— А вот мысли у вас глупые, — проницательно посмотрел на Сальникова мужчина в пальто. — Неужто вы думаете, что я настолько глуп, что не в состоянии разгадать ваших потаенных желаний? Оставьте кобуру в покое, не надо таких жестов. Допустим, вы и впрямь пристрелите меня из вашего пистолета… Ну, так сразу же пристрелят и вас! Вот они. — И мужчина указал рукой куда-то в сторону.
Сальников невольно посмотрел туда же, но никого не увидел.
— И не увидите, — усмехнулся Петр Петрович. — Никого там нет. Но вместе с тем те, кто надо, там есть. Вы меня понимаете?
Начальник лагеря ничего не сказал, лишь зло и затравленно взглянул на собеседника.
— Возможен и другой вариант, — будто и не замечая этого взгляда, продолжил Петр Петрович. — Вы меня убьете, и в тот же миг ваше начальство будет знать об истинных причинах убийства.
