То ли в ленинградском ресторане, то ли в выходной вечер на летней танцевальной площадке…
— Здравствуйте, — поздоровался с ним кто-то.
С ним многие в городке здоровались, потому что многие его знали. Начальник лагеря — фигура в здешних местах заметная и даже почитаемая. Вот и здороваются даже те, кого сам Сальников не знал. Он рассеянно кивнул в ответ и, даже не взглянув на того, кто с ним поздоровался, пошел дальше. Но его остановили, окликнув.
— Погодите, — сказали ему. — Не надо так торопиться…
Начальник лагеря остановился и с недоумением поднял голову.
На него в упор смотрел мужчина средних лет, одетый в прямого покроя пальто с барашковым воротником. Такие пальто в Мариинске обычно носили разного рода начальники, имевшие бронь и перебравшиеся в Мариинск из мест, оккупированных фашистской армией. Исконные жители Мариинска — хоть начальники, хоть кто другой — обычно носили дубленые полушубки либо меховые шубы, покрытые сверху непромокаемой тканью.
— Вы это мне? — спросил Сальников.
— Именно вам, — ответил окликнувший его начальник в пальто.
— Я вас не знаю, — равнодушно произнес начальник лагеря.
— Заодно познакомимся, — усмехнулся мужчина.
— Что вам нужно? — спросил Сальников.
— Вам привет от любимой тетушки, — сказал мужчина. — Которую, если вы не забыли, зовут Елизавета Петровна.
Не сразу смысл сказанного стал доходить до начальника лагеря.
Мужчина улыбнулся:
— Тетушка интересуется, как ваше здоровье. А заодно — готовы ли вы к настоящему делу…
— Какому еще делу? Какая тетушка? — дернулся Сальников.
— Что вы мелете? Вы что, пьяный? Ступайте своей дорогой, если не хотите, чтобы я сдал вас в милицию!"
"— Бдительность — это хорошо, — одобрительно произнес мужчина. — И здоровая недоверчивость — тоже. Это, можно сказать, наше основное оружие.
Начальник лагеря молча развернулся и сделал несколько шагов.
— Довоенное время, Ленинград, ресторан, одна милая красотка, ваши любовные утехи, заснятые на кинопленку… — произнес мужчина вслед Сальникову. — Мне продолжать?
Сальников остановился.
— Кто вы такой? — спросил он, с неприязнью глядя на мужчину.
— Можете называть меня Петром Петровичем, — ответил мужчина. — Нам нужно поговорить.
— Почему я должен с вами разговаривать?
— Потому что вы Ворон. Вам что-нибудь говорит это прозвище?
— Хватит! — резко произнес Сальников.
— Я тоже так думаю, — согласился мужчина. — Будем считать, что обмен верительными грамотами произошел. Итак, вы — Ворон, а я — Петр Петрович.
