У них важный разговор. Сказали, что насчет работенки.
— Какой еще работенки? — приподнялся на койке Подкова.
— Не знаю, — пожал плечами телохранитель. — Они сказали, что ты поймешь, о чем речь.
Какое-то время Подкова, ничего не говоря, размышлял. Он пытался соединить несоединимое. Ладно, работенка… О ней, помнится, намекал Осипов. Говорил, что если Подкова, выбравшись из лагеря, согласится на эту работенку, то будут у него и деньги, и документы, а в дополнение к ним — дороги на все четыре стороны. То есть воля вольная во всех мыслимых понятиях.
Ну, так то Осипов. А эти двое — Музыкант и Угрюмый — при чем тут они? Они-то откуда могут знать о какой-то работенке? Или, может, в их словах таится что-то другое, а не то, на что давеча намекал Осипов? А тогда — что? Вот ведь какая незадача — совсем запутались мысли у Подковы из-за свалившихся на его голову неожиданных бед!
— Зови их, — простонал Подкова.
Раздабаров и Лыков чинно вошли в помещение, поздоровались с Подковой, спросили у него о самочувствии.
— Да уж какое там самочувствие, когда ни днем ни ночью нет покоя! — скривился Подкова. — Вот еще и вы пришли. Говорите, что вам нужно, да и ступайте себе. А утром приходите. Утром все и узнаете…
— Да мы и без того кое-что знаем, — осторожно начал Раздабаров. — С тем к тебе и пришли… Чтобы, значит, предупредить тебя и предостеречь.
— Вот оно как. — Подкова с некоторым интересом взглянул на Раздабарова и Лыкова. — Значит, предупредить и предостеречь… И никаких вопросов, стало быть, вы мне задавать не будете…
— Не будем, — улыбнулся Раздабаров.
— Наоборот, будут ответы, а не вопросы.
Какое-то время Подкова пребывал в раздумьях. Он не знал, как следует расценивать услышанные слова. Что-то, безусловно, таилось в этих словах, но вот что? Хорошее или плохое?
— Бойкие вы хлопцы! — сказал наконец Подкова. — А скажи-ка мне, Музыкант, вот что. Что, в твоей Польше все блатные такие бойкие? Или только ты один такой?
— Разные попадаются, — развел руками Раздабаров.
— Ну, значит, это лично мне привалило такое счастье, как ты, — сказал Подкова.
— Да вы проходите, садитесь. Разговор, как я полагаю, будет долгим.
— А это будет зависеть в том числе и от тебя, — сказал Игнат Подкове. — То есть как ты воспримешь наши слова. Как их расценишь.
— Ну-ну, — только и сказал в ответ Подкова. — Говорите, сынки, что же тут поделать. А я послушаю.
— Скажи нам, Подкова, к тебе уже подходили непонятные людишки насчет побега? — спросил Афанасий.
