— А блатные?
— Ну, блатные… К ним я и не знаю, как подступиться… Да и надо ли?
— Надо, — сказал Сальников. — Блатные — это люди действия. Они умеют и стрелять, и с ножами управляться… В отличие от тех же бытовиков или политических.
— Ну, не скажите! — не согласился Осипов. — Разве с осведомителями и с оперуполномоченным имели дело блатные? Мы, представьте, тоже кое-что умеем!
— Это хорошо, — сказал Сальников. — Но и блатные нам не помешают. А как к ним подступиться, я скажу…
И Сальников коротко поведал Осипову о том, что ему недавно предложил Петр Петрович.
— Вот и нужно воспользоваться моментом, — подытожил начальник лагеря. — Думаю, блатные прислушаются к вашим словам. Главное, не скупитесь на обещания. Обещайте им свободу, деньги и документы… Дайте им понять, что у вас к побегу все уже готово. Уверяю, они согласятся. А куда им деваться? Они загнаны в угол, напуганы. Я так думаю, что и без нас они помышляют о побеге. А тут — мы со своими предложениями! По-блатному это называется фарт.
А они верят в фарт, полагаются на фарт. В общем, действуйте. И немедленно, потому что времени нет.
— Это что же, означает, что мы должны открыться перед ними? — покрутил головой Осипов. — Как-то сомнительно… А вдруг донесут?
— Это блатные-то? — усмехнулся Сальников. — Они не донесут, можете быть спокойны! Где это видано, чтобы блатной доносил «хозяину» или «куму»? Это против их понятий. Иначе говоря, страшный грех, за который полагается неминуемое возмездие. Или вы сами этого не знаете?
— Да знаю я…
— Ну, вот видите — знаете.
К тому же полностью открываться перед ними не нужно. Зачем? А нужно всего лишь убедительно намекнуть, что к побегу все готово. И на воле их уже ждут. С деньгами, с документами, с оружием.
— Хорошо, — в раздумье произнес Осипов. — Я понял.
— А тогда действуйте. Первым делом поговорите с Подковой. Убедите его. Ну и, конечно, найдите подходы к другим блатным. Растолкуйте и им. Если рядовых блатных будет много, то и Подкове некуда будет деваться.
Даже если он будет и не согласен…
Глава 18
Закончился день, наступил вечер, а за ним и ночь. Подкова не спал. Он лежал на койке, укрытый сразу тремя одеялами, и размышлял. Он искал выход из создавшегося положения. Сегодня весь истекший день и весь вечер блатные то и дело прорывались к нему и наперебой докладывали, что их допрашивали следователи. И всем задавали один и тот же вопрос касательно убитого оперуполномоченного и его доносчиков.
