– Ишь ты, хитрый какой! Ты за наших четыре дня восемь раз туда слетать сможешь, а посмотришь так вообще за два-три года. Получается, ты мне рассказ о трех годах, а я тебе ни одного вопроса задать не смогу? Ты кое-как посмотришь, ничего толком не выяснишь, принесешь мне какую-то вялую поверхностную информацию, а я должен буду молча это глотать? И не смогу тебе даже замечание сделать? Разбежался.
– Вот ты всегда меня обидеть норовишь. – Ворон укоризненно покачал черной головой, покрытой блестящими перьями. – Ты уже заранее уверен, что я плохо посмотрю и не так расскажу.
Я тебе что, повод давал? Я что, плохой просмотрщик и плохой рассказчик? Если тебе не нравится, я могу вообще больше никогда…
И он затянул свой привычный ультиматум, который всегда приводил Камня в трепет: остаться без окна в мир людей он не мог.
– Хорошо, – сдался Камень. – Четыре сериальных дня. Только уж не подряд. Ты там выбери что поинтересней.
– Идет! – Ворон обрадовался, что и на этот раз выиграл торг. – Прямо сейчас и начну. Значит, представь себе двор дома, где живут Романовы…
– Стоп, – тут же остановил его Камень.
– Когда? Какое время года? Какое время суток? Какой день недели?
– А ты, между прочим, обещал не придираться и не перебивать, – ехидно заметил Ворон. – Октябрь восемьдесят первого года, среда, вечер, часов девять. В общем, еще вроде и не поздно, но уже темно. Еще уточнения будут?
– Пока нет, – осторожно ответил Камень. – Рассказывай."
"– Во дворе машины стоят. В одной машине сидит парень кавказской внешности, нос горбатый, под носом усы такие пышные, черные, волосы тоже черные.
Одет с иголочки, сразу видно, что денег у него – куры не клюют. Пиджачок замшевый, джинсы американские, ботиночки итальянские – короче, все дела. Сидит он, стало быть, в своей машине, стекло опустил, «Кэмел» покуривает и скучает. Идут по двору два парня лет по восемнадцать, морды злые, и подходят аккурат к этой машине. Машина-то прямо напротив подъезда Романовых стоит, вот они к подъезду-то подошли, на скамейку сели и сидят, разговаривают.
А этому кавказцу, который в машине, все слышно. Он уши навострил и слушает. Парни между собой договариваются кому-то морду бить, уж больно они на этого «кого-то» осерчали, он их в карты обыграл, но они подозревают, что он жульничал.
– Колька, что ли? – ахнул Камень.
– Ты погоди, не забегай вперед, они имени пока что не назвали, только кличку – Валет.
– Но ты-то знаешь, чья это кличка. Ты же там все время следишь, наблюдаешь.
– Знаю, конечно.
