Она была слишком измотана всеми последними событиями — и обсуждением идеи Максима под названием «ловля на живца», и утренним разговором с Окуневой, и недавней идиотской погоней, которая воспринималась как нечто театральное, а больше всего тем, что страшный маньяк и убийца оказался родным внуком Петра Васильевича, недовольным поведением своего деда. «Он ведь был совершенно уверен, что я специально познакомилась с Боровицким и окрутила его, — размышляла Даша, покачивая пустой стопкой. — Охотница за наследством! Конечно, меня нужно было наказать.
Как он там говорил? Восстановить справедливость, вот!»
— Максим, а что бы он со мной сделал, как ты думаешь? — спокойно спросила она.
— Кастетом бы ударил, — после паузы сказал Максим. — Ты бы потеряла сознание, и он бы тебя еще отдубасил. И записку бы потом засунул в твой карман — «Помни о семи смертных грехах».
— Папа, так вы его поймали! — завопила Олеся, поняв, в чем дело. — Ура! Он страшный, правда? У него глаза такие ужасные, и сам он весь бледный… Ну мама, ну правда?
— Нет, Леська, — покачала головой Даша.
— У него лицо румяное и глаза голубые. Пустые-пустые и очень жадные. И вообще — это не взрослый человек, а юноша.
— Как… юноша? — растерялась Олеся. — А зачем он за мной шел?
— Тоже стукнуть хотел и записку подбросить. Решил, что, раз со мной разделаться никак не получается, нужно попробовать на тебя напасть. Он читал, что детей больше любят, чем взрослых, вот и выбрал тебя. Ты больше не беспокойся, его теперь посадят.
— Да я и не беспокоюсь, — пожала плечами Олеся.
— Я его не очень и испугалась.
Максим посмотрел на дочь, вспомнил ее дрожащий голосок в трубке, вспомнил жалкую, несчастную фигурку на табуретке за витриной с тортами, и его окатила такая волна ненависти, что самому стало страшно."
"— Я в ванную, — пробормотал он, заметив удивленный взгляд жены, выскочил из комнаты и долго, настойчиво умывал лицо ледяной водой, пока кожу не начало колоть. «Ишь, сучонок, справедливость решил восстановить… Испугать Дашку хотел, чтобы от квартиры отказалась! Теперь тебя напугают… в колонии…»
В дверь коротко позвонили.
Максим промокнул лицо полотенцем, крикнул в зал: «Даш, я открою!» — и пошел в прихожую. За дверью оказались двое крупных мужиков лет тридцати пяти — один в костюме, другой в свитере. Стильно стриженные, хорошо одетые… «Квартирой ошиблись», — решил Максим.
— Добрый вечер, — сдержанно поздоровался мужик в свитере. — Дарья Андреевна дома?
Даша подошла к дверям и высунулась из-за спины мужа.
