Олег кипел от злости, но сдерживался, а Глеб был полон холодной ярости по отношению ко всему окружающему миру, но в первую очередь — к своему племяннику, безмозглому выродку.
— По-хорошему, — нарушил он молчание, — не нужно бы вмешиваться. Может, Витьке промывка мозгов на пользу пойдет.
— Ты то же самое Наталье моей предложи, — покосился на него Олег. — Знаешь, что с ней было, когда я ей сообщил, что ее обожаемый сыночек находится в отделении?
Глеб хотел сказать, что Наталья сама виновата — вырастила сына-идиота.
Но промолчал. Ссориться с братом сейчас было бы совершенно некстати. Достаточно того, что ситуация испортилась до предела.
— Что он тебе по телефону-то хоть сказал? — спросил он наконец.
— Да что, что! — взорвался Олег. — Что поймали его в парке, когда он за любовницей отца следил, и муж любовницы его избил, а потом с каким-то своим приятелем отвел в отделение. Заявление написали, что он якобы не только за любовницей, но и за ее дочерью следил!
— А он следил?
— Да черт его знает! — заорал Олег, совершенно уже не сдерживаясь.
— За дамочкой точно следил, как только с дедом ее засек. Ну, вот вырастил дурака на свою голову! Он, видите ли, решил, что квартира деда должна ему достаться, вот и надумал справедливость восстановить — настучать развратнице кастетом по голове.
Глеб резко вильнул и остановился у обочины.
— У него что, и кастет нашли? — с расстановкой спросил он, глядя на брата в упор.
Олег махнул рукой и выругался. Господи, и за что такое наказание! Мало того, что отец при жизни ему нервы помотал, так после его смерти стало еще хуже.
— Да, папаша, наверное, на том свете отрывается по полной программе, — проговорил Глеб, словно подслушав его мысли. — Ладно, давай думать, что делать…
Придя домой, Даша первым делом опрокинула стопку коньяка, а Максим налил себе полстакана водки. Олеся смотрела на родителей округлившимися глазами.
— Мам, пап, что случилось? Вы чего, а? Вы ж так алкоголиками станете!
— Не станем, — выдохнул Максим. — Лучше корочку принеси, чем морали читать.
Понятливая Олеся умчалась на кухню и вернулась, прижимая к себе буханку. Хлеб был немедленно раскрошен по всем поверхностям. Проша недовольно фыркнул и ушел в угол комнаты — запах спиртного он терпеть не мог. Даша изучила крошки на недавно почищенном диване, но возмущаться не стала.
