— Нет… — качаю головой.
— Почему? — хрипло.
— Хотя бы потому, что ты не дал мне прикоснуться к себе в лифте.
— Просто… Это было неожиданно. Касайся…
Ловит мою ладонь, прижимая к горячей груди, в вырезе рубахи.
Бах… Бах… Бах… Мощно бьётся его сердце в мою ладонь.
— Нет так! — вырываю руку поспешно.
— А как ты хочешь?
— Я хочу… тебя вспомнить.
— Давай… — моргает мне медленно.
Настороженно тянусь пальцами к его лицу. Скула… уже ощутимая к вечеру щетина… Резковатый изгиб челюсти у уха…
Мои пальцы ничего этого не помнят.
Веду большим по его нижней губе, замечая, как снова дёргается назад, избегая прикосновения.
Рассерженно перехватываю его за подбородок, и уперто делаю то, что хотела — хмурясь, глажу его губы.
Они растягиваются в провокационной улыбке.
Чуть наклоняюсь вдыхая его запах.
Чувствую, как его рука скользит по моей талии. Мягкий рывок к себе и вжимается в мои губы своими.
На мгновение меня оглушает его горячий рот с привкусом виски и ощущение его крепкого тела, в которое меня вжали.
И даже бабочки, одурев от его наглости, пытаются вспорхнуть внизу живота.
Пискнув, выкручиваюсь, подлетая с дивана.
Все колотится от пульсов по телу!
Нервно встряхиваю кистями.
— Нет! — выдыхаю я.
Он вопросительно и претенциозно дёргает бровью.
— Только я могу прикасаться. Ты, пока я тебя не вспомню, нет!
— Я не играю по чужим правилам, Мия.
Делает глоток, сверля меня взглядом.
Подхватывая сумочку, вытаскиваю из нее телефон, документы… иду к лифту.
Снимаю по дороге кольцо, оставляю его на декоративном высоком столике у стены.
Прикладываю ладонь к сенсору.
Эта умная техника на меня не реагирует, черт возьми!
— Я хочу выйти отсюда! — луплю ладонью по сенсору в виде пятерни.
Куда ты пойдешь, Мия? В твоём телефоне один только номер. И тот принадлежит Хану.
Меня накрывает словно от… панической атаки?
Ощущаю, как его взгляд жжет мне спину.
Разворачиваюсь.
— Хан… Хан. Хан! — нервно рявкаю я. — Ты завис?!
— Минуту…
Хмуро смотрит мимо меня.
Переминаюсь с ноги на ногу.
— Я в плену?!
Поднимается, подходит не спеша.
Присаживается, расстёгивает мои босоножки.
На мгновение, мне кажется, что это какое-то мстительное издевательство — с желанием отнять свои подарки.
Но я просто не могу поверить, что такой человек как Хан может быть настолько мелочным.
— Что ты делаешь?.. — шепчу я, дрожащим от обиды голосом.
Снимает.
Я стою босиком. Ещё более ранимо и беспомощно ощущая свое положение.
— Мм… Не хочу, чтобы тебя… хоть что-то не любило здесь.
