Следом за нами едут сразу несколько автомобилей. Звуки клаксона недовольных водителей то и дело раздаются со всех сторон. Мой крестный папа со своими парнями не отстаёт. Они едут по пятам за нами. Я чувствую его мощнейшую поддержку и очень рада, что сейчас не одна со своим горем.
На кушетке в карете ""скорой помощи"" лежит мой любимый мужчина. Его лицо бледное, словно мел. Его глаза закрыты, словно мужчина уснул. Он спокоен и умиротворен. Он без сознания.
Можно было бы подумать, что все в порядке, но это вовсе не так.
Сосредоточенные лица врачей, писк приборов, алые пятна крови, проступающие сквозь пеленку, еле вздымающаяся грудь, увитые проводами и трубками руки и тело. Тим перестал дышать самостоятельно, теперь это за него делают медики.
Машина несётся по дороге на пределе возможностей. Внутри все дребезжит и трясется. От несмолкающей ни на секунду сирены начинают болеть уши, но я на это не обращаю внимания. Оно сосредоточено на Тимуре.
Медики заслоняют собой практически весь обзор, мне становится не видно своего мужчины.
Страшно. Тревожно. В груди разрастается дыра.
""Держись, любимый! Ты нужен нам! Я без тебя не смогу…""
Рыдания душат, безнадежность наступает по всем фронтам. Голова кружится. Мне становится нечем дышать. Надо бы найти в себе силы и позвонить Руслану Ибрагимовичу. Он должен знать, что с его сыном случилась беда. Но сейчас у меня просто нет на это сил.
-Мама, ням-ням, - вырывает из начинающейся агонии детский плач.
-Малышка, потерпи, пожалуйста, - целую свое сокровище в щеку.
- Сейчас доктора посмотрят папу, потом тебя и мы с тобой сходим за вкусняшками, - заверяю ребенка.
Кажется, что я держусь сейчас лишь благодаря нашей с Тимом малышке. Если бы Яся была далеко, то я бы уже давно лежала без чувств рядом с ним. Или билась бы в истерике.
""Скорая"" заворачивает в больничный двор, сирены замолкают, в ушах гудит. Машина останавливается, дверцы распахиваются, я выдыхаю. Мы на месте. Теперь все будет в порядке.
Ровный писк, ровная прямая на приборах и отборный мат, раздавшийся с улицы.
У Тимура остановилось сердце.
Глава 45. Крис. Стойкость наше всё
Нет ничего хуже собственного бессилия. Когда изнутри сгораешь заживо от боли и страдания, когда сердце рвет на части, а душу выворачивает наизнанку. А ты ничего не можешь сделать. И ничего не изменить.
Тима ""завели"" и увезли вглубь больницы, оставив меня в полнейшей растерянности рядом с каретой ""скорой"". Эмоции исчезли, оставляя вместо себя брешь в центре груди.
